О подвигахъ русскихъ моряковъ
РАССКАЗ
Свирѣпое обращеніе турокъ съ подвластными имъ христіанами съ давнихъ поръ сильно возмущало сердца русскаго народа, который не могъ безъ содроганія слышать о томъ, какъ ненавистный ему турокъ-басурманъ обижаетъ его собрата и единовѣрца-грека, какъ льется кровь невинная, какъ сжигаются православные монастыри, какъ казнятъ православныхъ патріарховъ и какъ турецкая стража, съ пренебреженіемъ относится къ нашей святынѣ, безцеремонно заходитъ въ ограду храма Святаго Гроба Господня, чтобы закурить тамъ свою трубку....
Много, много разъ русское войско ополчалось на турокъ и шло въ защиту святой вѣры; много наносило погромовъ непріятелю, заставляя Султановъ соглашаться на требованія Русскихъ Государей относиться иначе къ нашимъ единовѣрцамъ, но все это въ сущности далеко не приносило той пользы, которая была-бы желательна. Турки притихали только на время, а затѣмъ, при каждомъ удобномъ случаѣ, съ новой силой и новымъ звѣрствомъ чинили свой судъ и расправу.
Зная хорошо, на сколько прискорбно каждому русскому человѣку смотрѣть на подобныя безчинства и самъ скорбя душею, Императоръ Николай I въ 1852 г. рѣшилъ сдѣлать новую попытку образумить Турокъ и помочь Грекамъ, не прибѣгая къ кровопролитію. Попытка, къ несчастью, не удалась.
По проискамъ Французскаго Императора Наполеона III (родного племянника, того самаго Наполеона Бонапарта, который въ 1812 году нагрянулъ на Россію) Турки стали въ особенности притѣснять подданныхъ имъ восточныхъ православныхъ христіанъ; лютеранъ же и католиковъ, благодаря защитѣ Франціи, Англіи, Пруссіи и Австріи, оставляли въ покоѣ. Возмутительно то, что жители этихъ вышеназванныхъ государствъ, сами христіане, не останавливались передъ тѣмъ, чтобы, такъ сказать, направить враговъ Христовой вѣры на православное населеніе, а Туркамъ только этого и надо было.
Императоръ Николай Павловичъ, потерявъ терпѣніе, отправилъ івъ Константинополь къ Султану Князя Меньшикова съ требованіемъ точнаго исполненія раньше заключеннаго договора, приказавъ кромѣ того объявить, что Русскій Царь -- первый войны начинать веетаки не будетъ, а предлагаетъ кончить дѣло мирно.
Порта (такъ называется Турецкое Правительство) опять-таки, конечно, по настоянію Англіи и Наполеона, отвѣтила форменнымъ отказомъ, вынудивъ такимъ образомъ нашего Государя объявить, что онъ считаетъ необходимымъ занять русскими войсками Молдавію и Валахію (нынѣшнюю Румынію). Порта и на это, однако, ничего не отвѣтила; она надѣялась на помощь враговъ Россіи, и старалась только по мѣрѣ возможности затянутъ переговоры, лелѣя тайную мысль, такъ или иначе, вовлечь Россію въ войну, съ цѣлью умалить ея славу.
Понятно, что Англія и Франція противъ этого ничего не имѣли, но Англичанъ тѣмъ не менѣе не на шутку смущала мысль, что нашъ Русскій флотъ во время Наваринскаго погрома не уступалъ въ храбрости и знаніи дѣла ихъ собственному, изъ чего невольно выводилось заключеніе, что и въ данную минуту онъ легко могъ явиться ему же опаснымъ соперникомъ; уничтожить такого соперника имъ крѣпко хотѣлось; и вотъ потому-то, воспользовавшись враждой Наполеона къ Россіи, они въ одинъ прекрасный день поспѣшили заключить съ нимъ союзъ, чтобы дѣйствовать противъ насъ сообща, и, несмотря на раньше заключенные договоры, отправили свой союзный Англо-Французскій флотъ къ Константинополю въ видѣ угрозы Россіи. Но Россія не изъ трусливыхъ, угрозы ихъ не испугалась, да и Русскій царь, кромѣ того, отступить отъ своего слова неспособенъ, а потому, не смотря на готовность Англіи и Франціи защищать Турокъ, онъ все-таки не отмѣнилъ разъ данное русскимъ войскамъ приказаніе занять Молдавію и Валахію.