Время подходило къ рождественскимъ праздникамъ; въ городѣ замѣтно было всеобщее оживленіе: изъ магазиновъ выносили и вывозили различныя корзинки съ игрушками, подарками и лакомствомъ; на дѣтскихъ личикахъ, которыя мелькали всюду, выражалось полное довольство, счастье и ожиданіе чего-то особенно пріятнаго. Но вотъ изъ-за угла одной изъ главныхъ улицъ города показалась маленькая, тщедушная фигурка бѣдно одѣтой дѣвочки, которая шла, грустно опустивъ голову, и, какъ видно, не раздѣляла общаго веселаго настроенія. На глазахъ ея даже блестѣли слезы.
Поровнявшись съ подъѣздомъ высокаго каменнаго дома, она остановилась, чтобы дать дорогу какой-то молодой, чрезвычайно нарядной дамѣ и маленькому мальчику; дама была одѣта вся въ черномъ, спутникъ ея то же самое.
-- Гдѣ же Иванъ?-- сказала дама.
Мальчикъ молча обернулъ голову и сталъ пристально смотрѣть назадъ.
-- Гдѣ же Иванъ?-- повторила свои вопросъ дама недовольнымъ голосомъ.
-- Не знаю,-- тихо отозвался мальчикъ.
-- Что же ты не отвѣчаешь, когда тебя спрашиваютъ, и заставляешь два раза повторять одно и то же?
Мальчикъ опустилъ глаза. Минуты двѣ продолжалось молчаніе; наконецъ, дама первая нарушила его.
-- Вотъ что,-- сказала она тѣмъ же рѣзкимъ голосомъ,-- мнѣ холодно стоять на улицѣ, я поднимусь домой, а ты подожди его здѣсь; затѣмъ, когда онъ придетъ, прикажи передать корзинку съ фруктами и остальными покупками швейцару и отправиться на сосѣднюю площадь, гдѣ продаютъ елки, узнать цѣны и заказать для насъ на завтра самую большую.
Съ этими словами дама повернула въ подъѣздъ, а мальчикъ остался на тротуарѣ; ожидать ему пришлось не долго; менѣе чѣмъ черезъ пять минутъ вдали показался высокій ливрейный лакей съ цѣлымъ ворохомъ корзинокъ и пакетовъ.