Когда Таня вышла изъ своей комнаты совершенно одѣтой и случайно взглянула на маму, то, прочитавъ на ея лицѣ что-то похожее на укоръ, сильно сконфузилась. Сережа, между тѣмъ, подошелъ къ кровати Леночки и началъ продолжать игру съ домиками.
-- Хорошій ты, добрый, Сережа, спасибо,-- сказала Леночка.
-- Не за что... чѣмъ я хорошій, напротивъ, я гадкій мальчикъ, надо было сейчасъ же согласиться, а я заспорилъ; ну, да что про то говорить, давай играть лучше.
Игра началась снова, но, видно, ей не суждено было опять долго продолжаться, потому что по прошествіи нѣсколькихъ минутъ Катя вошла въ комнату съ докладомъ, что родной братъ ихъ мамы, Николай Николаевичъ, тотъ самый, Который подарилъ игрушечные домики, сію минуту пріѣхалъ съ поѣзда.
-- Вотъ такъ радость!-- сназалъ Сережа,-- теперь я совершенно доволенъ, что не отправился съ мамой, для меня нѣтъ больше праздника, какъ проводить время съ дядею; но гдѣ онъ, почему не идетъ сюда?
-- Придетъ, придетъ,-- отвѣчала горничная;-- дядя прямо съ мороза, онъ хочетъ немного обогрѣться, чтобы не простудить Леночку.
-- Тогда я пойду съ нему, а ты, Катя, побудь пока здѣсь.
Но не успѣлъ Сережа сдѣлать нѣсколькихъ шаговъ, вамъ навстрѣчу ему показался дядя Коля; мальчикъ бросился ему на шею.
-- Здравствуй, здравствуй, дружокъ, очень радъ тебя видѣть, какъ поживаешь?
-- Ничего, слава Богу; только вотъ наша Леночка все хвораетъ.