Черезъ два дня наступилъ сочельникъ, то-есть канунъ Рождества, елку разукрасили на-славу и, хотя на этотъ разъ дорогихъ бомбоньерокъ на ней не было видно, постороннихъ гостей никого не приглашали, но, странное дѣло, дѣти чувствовали, что у нихъ на душѣ такъ легко, отрадно и радостно, какъ прежде никогда не бывало.
СЕКРЕТЪ.
-- Ваня, посмотри, какой смѣшной бумажный паяцъ вывѣшенъ въ окнѣ игрушечнаго магазина,-- сказалъ однажды маленькій Володя своему товарищу, проходя вмѣстѣ съ нимъ по улицѣ.
-- Въ самомъ дѣлѣ!-- отозвался Ваня.-- Какъ бы я хотѣлъ имѣть такого, да, пожалуй, дорого.
-- Конечно, не дешево, но знаешь, что я думаю, его отлично можно сдѣлать дома изъ простой картонной бумаги.-- И мальчики остановились у окна, чтобы лучше разглядѣть, какъ сдѣланъ былъ паяцъ.
-- Пойдемъ, пора обѣдать,-- сказалъ, наконецъ, Ваня; но Володя продолжалъ стоять на одномъ мѣстѣ.
-- Пойдемъ же, пойдемъ,-- настаивалъ мальчикъ и почти силою оттащилъ товарища отъ окна игрушечнаго магазина.
Въ продолженіе цѣлой дороги они говорили про паяца и, подходя къ дому, Ваня сказалъ въ заключеніе, что считалъ бы себя самымъ счастливымъ человѣкомъ въ мірѣ, еслибы когда-нибудь имѣлъ его.
-- Заходи къ намъ обѣдать,-- приглашалъ онъ Володю.
-- Нѣтъ, спасибо, нельзя, мама будетъ безпокоиться,-- отвѣчалъ послѣдній и, расцѣловавшись съ Ваней, пошелъ дальше въ слѣдующій домъ, гдѣ жили его родители.