-- Зачѣмъ же?
-- Да коли есть тамъ кто знакомый, попросить хорошенько, чтобы раздобылъ лоскутокъ или тряпочку отъ одежды мертваго человѣка, но такого, который бы умеръ не своею, а насильственною смертью.
-- Ну, ну, дальше...
-- Что дальше, говорить не стану, понапрасну нашему брату кидать словъ не приходится.
-- Да почему же понапрасну, Анисьюшка? взмолилась Игнатьевна.-- Вовсе не понапрасну, я могу все уладить, только ты, значитъ, скажи мнѣ прежде, что надо будетъ дѣлать съ раздобытымъ лоскуткомъ.
-- Нѣтъ, бабушка, этого сказать я тебѣ не могу до тѣхъ поръ, пока ты не сообщишь мнѣ, какимъ способомъ надѣешься раздобыть его?
-- Очень простымъ: у моего крестника Куземки есть знакомый парень сирота, который живетъ на хлѣбахъ у одного стараго бондаря, а бондарь этотъ различными такими темными дѣлами занимается., у него, можетъ, гдѣ и найдется необходимая для насъ тряпочка.
-- Да согласится ли твой крестникъ попросить ее?
-- А вотъ я сейчасъ спрошу, онъ, вѣдь, тутъ около твоей двери, въ сѣняхъ, меня дожидается.
И Игнатьевна съ этими словами, поспѣшно направившись къ выходу, мгновенно вышла изъ хижины, куда, по прошествіи самаго непродолжительнаго времени, вернулась снова, съ сіяющимъ выраженіемъ своего морщинистаго лица.