На краю обрыва, неподалеку отъ опушки громаднаго дремучаго лѣса, величественно возвышался замокъ графа В., и тутъ же по сосѣдству, нѣсколько ниже, почти подъ горою ютилась хижина лѣсничаго, дочь котораго въ минуту этого разсказа мы застаемъ сидящею на завалинкѣ. Дѣвочку звали Лизой. Примостившись насколько возможно удобнѣе,-- она составляла букетъ изъ только-что собранныхъ полевыхъ цвѣтовъ, подбирая цвѣточекъ къ цвѣточку,-- листочекъ къ листочку; но затѣмъ это занятіе очевидно надоѣло ей, она пристально уставилась глазами въ графскій замокъ и задумалась... Задумалась надъ тѣмъ, почему ей было суждено судьбою родиться крестьянской дѣвочкою, а не дочерью богатаго графа?
-- Досадно!-- проговорила она вслухъ и какъ бы въ подтвержденіе только что сказаннаго, съ неудовольствіемъ бросила на землю цвѣты, а затѣмъ, увидавъ копошившуюся въ травѣ ящерицу, пустила въ нее камнемъ.
Такіе порывы гнѣва и нетерпѣнія у Лизы проявлялись довольно часто; старшая сестра ея, Наташа, сидѣвшая тутъ же, и боявшаяся сказать лишнее слово, чтобы окончательно не вывести ее изъ терпѣнія, молча встала съ мѣста и приподняла съ земли раненую ящерицу, которая вслѣдствіе полученнаго ушиба, совсѣмъ не могла двигаться.
-- Бѣдненькая! я сейчасъ оберну тебя въ тряпку намоченную холодной водой... тебѣ будетъ легче!-- проговорила добрая дѣвочка, и бережно понесла ящерицу во внутрь избушки, откуда по прошествіи нѣсколькихъ минутъ вернулась снова, чтобы подобрать раскиданные сестренкою цвѣты.
Лиза смотрѣла на нее съ насмѣшливой улыбкой, а Наташа дѣлала видъ, будто ничего не замѣчаетъ.
Наташа была только на одинъ годъ старше маленькой Лизы; между ними сходства замѣчалось мало какъ по наружному виду, такъ и по нравственнымъ качествамъ. Лизу всѣ считали почти красавицей и поощряли веселый характеръ. Наташа, напротивъ, не была ни красива, ни развязна; зато съ перваго же раза внушала къ себѣ какую-то необычайную симпатію, довѣріе, и благодаря доброму сердцу, имѣла много друзей.
Лѣтомъ, зачастую собирая въ лѣсу вмѣстѣ съ сестрою грибы и ягоды, она большую долю того и другого несла въ деревню одной слѣпой старушкѣ. Затѣмъ завтракъ дѣлила всегда съ маленькой сиротой-нищенкой, которая жила изъ милости на графской мызѣ, а когда передъ свѣтлымъ праздникомъ получала отъ матери пасху, куличъ и крашеныя яйца, то всѣмъ этимъ дѣлилась съ бѣдными, считая невозможнымъ кушать одной, какъ дѣлала обыкновенно Лиза, Зимою она кормила птичекъ зернами, которыя во время осени собственноручно выбирала изъ случайно оставленныхъ на поляхъ колосьевъ; а разъ наткнувшись въ лѣсу на раненаго зайчика, никому не говоря ни слова, каждое утро ходила дѣлать ему перевязки. Потомъ однажды нашла птенчика, выпавшаго изъ гнѣзда: бѣдняжка былъ совсѣмъ еще маленькій, весь покрытый желтенькимъ пушкомъ вмѣсто перьевъ... Широко раскрывъ ротикъ, онъ жалобно просилъ кушать. Наташа подняла его, снесла домой, положила въ коробочку, наполненную ватой, и кормила изо рта до тѣхъ поръ, пока птенчикъ наконецъ почувствовалъ силу выпорхнуть изъ окна и улетѣть на свободу.
Обѣ сестрички очень любили гулять по лѣсу, но удаляться въ глубину отецъ имъ строго запретилъ.
-- Можете заблудиться, да еще въ болото попадете, спаси Богъ, тогда что? болото же здѣсь тянется на цѣлыя версты, и кромѣ того въ той части лѣса, которая его окружаетъ, говорятъ, живетъ волшебникъ...-- часто повторялъ онъ имъ шутя и какъ бы запугивая.
Дѣвочки въ отвѣтъ молча улыбались; онѣ не вѣрили въ существованіе волшебниковъ, въ глубину же лѣса тѣмъ не менѣе никогда не ходили, чтобы, не сдѣлать непріятное отцу; только одинъ разъ въ жаркую полуденную пору отправились за земляникой и, сильно притомившись, рѣшились войти подальше, чтобы прилечь на полчасика отдохнуть подъ тѣнью липы. Дѣло было какъ разъ въ Ивановъ день.