Карликъ съѣлъ ягоды-съ большимъ аппетитомъ.
-- Теперь можешь уходить, я въ твоихъ услугахъ больше не нуждаюсь,-- грубо обратился онъ къ своей маленькой благодѣтельницѣ, и при этомъ сдѣлалъ такую страшную гримасу, что обѣ дѣвочки бросились бѣжать отъ него.
-- Онъ даже не нашелъ нужнымъ поблагодарить тебя,-- сказала Лиза, когда онѣ наконецъ выбѣжали изъ лѣса и очутились на большой дорогѣ.
-- Я не жду никакой благодарности, но во всякомъ случаѣ не могу равнодушно видѣть страданій каждаго живого существа, и считаю долгомъ помочь ему.
-----
Нѣсколько времени спустя послѣ вышеописаннаго приключенія, мать нашихъ двухъ сестричекъ опасно заболѣла: силы ея ослабѣвали съ каждымъ днемъ; дѣвочки очень скучали, въ особенности Наташа, она не отходила отъ ея постели ни днемъ, ни ночью, при чемъ однако успѣвала и хозяйствомъ заняться, и позаботиться объ отцѣ, на котораго болѣзнь горячо любимой жены сильно подѣйствовала.
Однажды, когда Наташа осталась вдвоемъ съ умирающей женщиной, послѣдняя подозвала ее къ себѣ и проговорила слабымъ, едва слышнымъ голосомъ:
-- Я чувствую, что жить мнѣ остается недолго; на тебѣ, Наташа, какъ на старшей, лежитъ обязанность беречь отца и маленькую Лизу -- не легко будетъ это исполнить, моя голубка, но надѣйся на Бога. Онъ не оставитъ тебя и во-время придетъ на помощь; помни что ты должна будешь въ домѣ замѣнить меня. Угождай отцу, онъ уже немолодъ и убитъ горемъ. Не оставляй также Лизу, старайся оградить ее отъ всякихъ опасностей. Въ жизни ихъ встрѣчается не мало, и я почему-то за нее боюсь въ особенности.
Наташа, обливаясъ слезами, дала честное слово все это выполнить. Тогда умирающая женщина нѣжно прижала ее къ своему сердцу, благословила и вскорѣ скончалась.
Вмѣсто обычнаго спокойствія и тихой хорошей жизни въ хижинкѣ лѣсничаго теперь поселилось горе; всѣ ходили убитые, мрачные. Отецъ былъ глубоко потрясенъ смертью горячо любимой жены; онъ, какъ говорится, совершенно замкнулся въ самомъ себѣ, пересталъ говорить и иногда цѣлые дни молча исполнялъ свою работу, которую по вечерамъ прерывалъ только для того, чтобы сходить на дорогую ему могилу, гдѣ готовъ былъ просиживать по цѣлымъ часамъ, думая свою тяжелую думу.