-- Бѣдная, бѣдная дѣвочка!-- раздавались со всѣхъ сторонъ птичьи голоса.
-- Бѣдная, бѣдная!-- вслѣдъ за другими повторила даже кукушка, которая вообще никогда не отличалась добрымъ сердцемъ и не умѣла выказывать сочувствія.
-- А знаете что я скажу вамъ, милостивые государи и милостивыя государыни,-- вдругъ какимъ то особенно торжественнымъ голосомъ заговорилъ черный дроздъ, выступивъ впередъ.
-- Что, что?-- послышалось въ отвѣтъ ему отовсюду.
-- Никому изъ васъ навѣрное не приходитъ въ голову, что почти мы всѣ здѣсь присутствующіе нѣсколько зимъ подъ рядъ питались подаяніемъ той самой дѣвочки Нюши, о которой сейчасъ разсказалъ жаворонокъ.
Птички переглянулись.
Нѣсколько минутъ продолжалось полное молчаніе, каждая изъ нихъ, очевидно, была занята своею собственною думою, но затѣмъ черный дроздъ снова заговорилъ первый.
-- Ну, такъ какъ же, милые друзья, что вы скажете относительно моего предположенія?
-- То есть, относительно того, что мы все время питались подаяніемъ Нюши?
Дроздъ утвердительно кивнулъ головою.