Ожидать ей впрочемъ не пришлось особенно долго; менѣе чѣмъ черезъ полчаса Иванъ Ивановичъ сложилъ портфель, аккуратно вытеръ перо, закрылъ столъ и, со словами: "теперь я къ твоимъ услугамъ", поднялся со стула.
Катя снова надѣла шляпу; папа взялъ ее за руку, и они весело вышли изъ комнаты. Но не успѣли пройти десяти шаговъ, какъ дѣвочка, вдругъ приложивъ маленькій пальчикъ ко лбу и словно стараясь что-то припомнить, мгновенно остановилась.
-- Что ты?-- спросилъ папа.
-- Ахъ, папочка, я позабыла.
-- Что?
Но Катя, вмѣсто, отвѣта осторожно высвободила свою руку изъ руки отца и стремглавъ бросилась бѣжать по направленію къ дому.
Папа сначала-было остановился, посмотрѣлъ ей вслѣдъ, крикнулъ: "скоро ли воротишься?", но затѣмъ, вторично не получивъ никакого отвѣта, пошелъ впередъ своей дорогой, полагая, что Катя вѣроятно сейчасъ догонитъ его. Такъ оно и было; по прошествіи самаго непродолжительнаго времени, фигура ея снова показалась на дорогѣ Иванъ Ивановичъ остановился.
-- Вотъ, я и готова!-- сказала она, подбѣжавъ къ отцу запыхавшись и съ сильно раскраснѣвшимся личикомъ.
-- Но что же ты именно забыла, мой голубчикъ?-- спросилъ Омѣльскій, замѣтивъ, что Катя стоитъ по-прежнему съ пустыми руками.
-- Угадай!