Сперва, конечно, слова два о политикѣ пустить надо, Вѣдь теперь невозможно не говорить о политикѣ. Ею занимаются люди рѣшительно всѣхъ категорій и профессій. Купцы, сидя въ гостиномъ дворѣ, у своихъ лавокъ, только и переговариваются между собою на счетъ судьбы Болгаріи, да по косточкамъ разбираютъ рѣчи Салисбюри и Кальноки.
-- Да, братъ, доложу тебѣ, Матвѣичъ, ловко онъ отхваталъ про всю нашу политику этотъ самый Сдазь-бери! Очень, говорятъ, даже продерзостно выражался, и все это ему ничего -- съ рукъ сходитъ, а потому, что Англія -- страна свободная и во всей Европѣ въ политикѣ первый голосъ имѣетъ.
-- А какъ ваше мнѣніе на счетъ Квальноки? Тоже вѣдь разговаривать мастеръ.
-- Однако, будетъ война или нѣтъ -- это все еще пока въ неизвѣстности. Вооруженіе, точно, по всей Европѣ пошло самое серьезное, а князь Бисмаркъ все молчитъ и потому мы ничего не знаемъ.
-- Да, это дѣйствительно: пока онъ не скажетъ, такъ и политики точной не объявится. Ну, молчитъ онъ только не спроста: знать что-нибудь ужъ очень хитрое задумалъ.
Надо полагать оттого молчитъ пока, что къ рѣчи готовится. Хочетъ такую сказать, чтобы передъ тѣми не осрамиться, да и настоящій предѣлъ всему положить.
-- Это такъ.
Мнѣ кажется, по части внѣшней политики приведеннаго разговора гостинодворцевъ совершенно достаточно и даже въ дневникѣ князя Мещерскаго мы ничего больше этого не почерпнемъ, если еще не прислушаться къ мнѣніямъ салопницъ и камеръ-лакеевъ.
Наконецъ, совсѣмъ рухнула и погребена пресловутая нормировка. А какъ внимательно слѣдили за ея предсмертной агоніей близкіе ей и родные!..... Положимъ, для нихъ уже не было никакой надежды на спасеніе взлелѣяннаго дѣтища, послѣ того кесарскаго сѣченія, которое произвелъ надъ нею московскій хирургъ печати. Никто, по правдѣ сказать, не разсчитывалъ, чтобы больная могла вынести такую операцію, хотя бы и подъ хлороформомъ, въ видѣ пріятнаго усыпленія на время. Но все-таки вѣра въ чудеса насъ не покидаетъ и разстаться съ близкими нашему сердцу такъ тяжело, что мы прибѣгаемъ въ такихъ случаяхъ къ самимъ крайнимъ средствамъ, а потому и для спасенія нормировки собирались экстренные консиліумы изъ самыхъ крупныхъ знаменитостей. Въ столицу съѣзжались такіе спеціалисты по "сахарной болѣзни", что одни имена этихъ господъ, выставлявшіяся подъ бюллетенями о ходѣ лѣченія, производили пріятное, успокоительное впечатлѣніе.... и все-таки не спасли больную..... Она скончалась на ихъ рукахъ, испустивъ жалобный вопль, который откликнулся въ сердцахъ всѣхъ крупныхъ заводчиковъ нашего края. Кончина послѣдовала 4 ноября. Краткое телеграфное извѣстіе сообщило всей Россіи это событіе, и съ того-же дня, какъ намъ сообщаютъ, всѣ директора нашихъ заводовъ пишутъ свои отчеты и приказы на бланкахъ съ черною каймой.
1Послѣднія минуты умершей доставили и намъ не мало хлопотъ, и всю ночь на 4 ноября мы точно провели у изголовья больной, такъ какъ телефонъ не переставалъ призывать насъ какими-то усердными, судорожными звонками, и черезъ трубку мы постоянно слушали одинъ и тотъ-же вопросъ: "какое извѣстіе о нормировкѣ?"