Къ намъ пришелъ въ гости отставной штатскій генералъ Анисимъ Николаевичъ Подтяжкинъ и завелъ рѣчь о дворянскомъ празднествѣ. Анисимъ Николаевичъ очень недоволенъ, что не удостоился приглашенія на балъ къ предводителю, не смотря на несомнѣнность своего дворянскаго достоинства.
-- Помилуйте, вѣдь я въ третьей книгѣ записанъ даже, прибавилъ Анисимъ Николаевичъ, очевидно., полагая, что въ таковую записаны самые знатные роды.
По этому поводу зашелъ разговоръ о дворянствѣ и о грамотѣ. Оказалось, что познанія Анисима Николаевича объ этомъ предметѣ столь-же поверхностны, какъ и у большинства нашихъ представителей благороднаго сословія.
-- Ахъ, вы -- ваше высокородіе! укоризненно произнесъ Рюмочкинъ (сильный въ геральдикѣ). Взяли-бы вы, да почитали книжку профессора Славатинскаго, хотя-бы по случаю юбилейнаго праздника, тамъ много интереснаго нашли-бы.
Подтяжкинъ обидѣлся, прежде всего, конечно, за обозваніе его высокородіемъ, и сталъ доказывать, что новый законъ, по которому предполагается называть превосходительными только тайныхъ совѣтниковъ, еще не вышелъ, да если и выйдетъ, то, во всякомъ случаѣ, обратнаго дѣйствія имѣть не будетъ, и онъ, Подтяжкинъ, по прежнему, останется превосходительнымъ.
Перечитывая книжку Славатинскаго, мы дѣйствительно нашли много кое-чего интереснаго, о чемъ, вѣроятно, наши нынѣшніе господа дворяне и понятія не имѣютъ.
Прежде всего мы разъяснили Подтяжкину, что празднованіе столѣтія дворянской грамоты уже потому для него знаменательно, что оною грамотой россійское дворянство освобождено отъ тѣлеснаго наказанія.
Подтяжкинъ удивился.
-- Какъ, неужели этою льготою русскій дворянинъ пользуется только съ 1785 г.? Мы указали ему, что при Петрѣ никто изъ вѣрноподданныхъ не былъ изъятъ отъ экзекуціи: не смотря на чинъ и званіе, "били кнутомъ или плетьми, снемъ рубашку, за малѣйшую провинность, будь провинившійся князь или бояръ", какъ говорится въ запискахъ Желябужскаго. Далѣе, какъ показываетъ исторія, эта дворянская льгота не особенно свято соблюдалась и впослѣдствіи, при императорѣ Павлѣ, и слова грамоты: "тѣлесное наказаніе да не касается до благороднаго" были часто забываемы. Впрочемъ, и гораздо позже проявлялись своеобразныя нарушенія этой льготы. Такъ, во времена Гоголя, какъ свидѣтельствуетъ Осипъ, старый баринъ -- отецъ Ивана Александровича Хлестакова -- не посмотрѣлъ бы на то, что онъ чиновникъ, а, "поднявши рубашенку, такихъ засыпалъ-бы, что дня-бы четыре почесывался".
Изъ книжки профессора Славатинскаго, къ свѣдѣнію гг. дворянъ, можемъ сообщить, что къ 1858 году всего потомственнаго дворянства въ Россіи насчитывалось 603,973 души обоего пола, при чемъ изъ всей этой массы собственно породистыхъ фамилій -- de la vielle souche -- очень немного. По книгѣ кн. Долгорукова, таковыхъ насчитывается: фамилій рюриковской крови 39, гедиминовской 8, фамилій нетитулованныхъ, но происходящихъ отъ Рюрика, 21, внесенныхъ въ бархатную книгу 76, фамилій, существовавшихъ до 1600 года, 738, всего, слѣдовательно, такихъ фамилій 882 -- изъ болѣе полумилліонной цифры. Въ остальныхъ фамиліяхъ аристократическая кровь "разбавлялась кровью крестьянской, мѣщанской и поповской".