Японцы, отправляясь на войну, прощаются с родными навеки. Считают себя обреченными смерти. Смотрят на возможность вернуться, как на несчастье, потому что это случится только в случае победы неприятеля.
Мой знакомый по этому поводу сказал:
"Да. Они не ставят жизнь ни в грош. Разумный народ. Очень!"
Вся эта фраза, в ее точном виде, меня поразила. Жизнь -- святыня? Жизнь -- вздор? Кто прав?
XIX
Удивительна одна общая глупость, свойственная всем людям без исключения: "эгоцентризм". Каждому представляется, что он составляет центр Вселенной. Все для него. Жизнь мира с ним началась и едва ли после него к чему-нибудь понадобится. Прошлое существовало только для того, чтобы угодить его воображению. Все герои и страдальцы истории, все великие писатели минувшего, кажется, говорят ему: "Ты один нас поймешь, мы для тебя одного существовали, ты нам ближе всех". Зато все несчастья мира кажутся нам предназначенными только для других: "катастрофы, разочарования в любви, старость и самая смерть -- поверь -- это удел всех прочих; все это несется мимо тебя, для твоих наблюдений, созерцаний, мыслей, для любопытного возбуждения твоих чувств. Но ничто подобное с тобою не случится".
И сколь бы последовательно и явно ни убеждала нас жизнь в противном, это нелепое убеждение живет с нами до конца.
XX
Я бы охотно отдал Богу мою жизнь -- этот дар, значение которого я не понял. Я носил его, как священное бремя. Иногда это бремя обращалось в крылья и, казалось, поднимало меня к счастью, но на самой вершине радости я ударялся в нечто тупое и чувствовал: "Нет, это не то... А дальше идти некуда".
Быть может, значение каждой жизни в том, чтобы она прошла. "Что пройдет, то будет мило". Наш след оставляет в живущих и печаль, и благородную, возвышающую любовь к невозвратному. Сделаем что-нибудь для будущих жителей земли, расскажем им, что видели, что чувствовали. Они наши братья, они поймут. Их сочувствие и память -- продолжение нашей души.