Съ давно замѣченнымъ изломомъ,
И о волненьи незнакомомъ
Лишь говорилъ румянецъ щекъ.
Исчезла тѣнь его царицы!
Ужъ за окномъ звенѣли птицы
И за стѣною самоваръ
Струилъ призывный свой угаръ.
Володя, нѣжась на постели,
По локоть ручки обнажилъ,
На ихъ покровъ, на змѣйки жилъ