Въ него такъ вкрадчиво глядѣла
Сквозь нѣжный ликъ нѣмого тѣла,
Что, власть надъ сердцемъ потерявъ,
Онъ въ тишинѣ благоговѣйной
У мертвой отвернулъ рукавъ
И ранилъ верхъ руки лилейной,
И тѣмъ же лезвіемъ стальнымъ,
Влекомый чувствомъ роковымъ,
Онъ сдѣлалъ вмигъ порѣзъ глубокой.
Въ рукѣ безтрепетной своей: