Старший лейтенант смутился. Он знал причуды Курманова неожиданно подбрасывать вопросы на засыпку. Насчет вращения земли, например. Но то он летчикам задавал. А он, врач, тут при чем? И при чем тут киты?
Старший лейтенант пожал плечами:
— Бывают чудеса, товарищ майор.
Курманов слушал его и не слушал. Думая о своем, он мысленно спорил со старшим лейтенантом: «Чудеса, говоришь? Нет, доктор, на свете чудес не бывает. Все в жизни объяснимо. Когда не знаешь — чудеса, а узнаешь — и никаких тебе чудес».
На командном пункте Курманов позвонил домой:
— Надя! Ты с билетами-то как решила? Не отнесла? Вот молодец! Конечно сходим… А то запустили мы с тобой культурное воспитание.
ВМЕСТО ЭПИЛОГА
На место Дорохова в полк прибыл новый командир. Молодой, но постарше Курманова. Пошли слухи: Курманова будут куда-то переводить. Для пользы службы. Но ему было уже как-то все равно, где он будет служить — в своем полку или в другом. Его даже не волновало, какую позицию займет по отношению к его полетам новый командир. Курманову важнее всего в жизни было выяснить: почему летчика подстерегает опасность на выгоднейшем для воздушного боя маневре, таком маневре, без которого невозможно по-современному воевать? Курманов был теперь убежден, что разгадку надо искать на земле. Если создать самолету соответствующий режим, то многое можно будет понять. Он верил в правоту своего дела. Если все подтвердится, то невиновность капитана Лекомцева будет доказана… Но это же значит — летчики непременно станут применять в воздушном бою (он верит в это!) тот, когда-то считавшийся немыслимым маневр. Так ему хотелось, так думалось… Но надо было ждать… ждать… Терпеливо, даже мучительно ждать разгадки полета капитана Лекомцева.
Когда становилось невмоготу, Курманов шел на спортплощадку. Его все чаще и чаще видели там. Гонял футбол, чтобы как-то успокоить себя. Однажды на площадку прибежал посыльный: «Товарищ майор, всех летчиков приказано собрать в клубе. Генерал Караваев летит».
Курманов шел в клуб медленно. Неподвижно лежали в низком небе облака, ветра не было, нудно и редко падали почти невидимые капли дождя. Ощущение какой-то пустоты воспаляло его неспокойную душу. Ни о чем не хотелось думать.