Обойтись без него он тоже не мог. Не было в русском флоте тогда равного Ушакову по опыту, знаниям и таланту.
В ходе борьбы за Чёрное море флот сыграл исключительную роль. Несмотря на большие финансовые затруднения во время войны, Потёмкин изыскивал средства и удовлетворял нужды флота. После Ясского мира материальное положение Черноморского флота сильно ухудшилось.
Назначенный в августе 1793 г. главным правителем Екатеринославской губернии и Таврической области Платон Зубов, хотя и обещал всемерную поддержку флоту, на деле же мало заботился об его укреплении.[214] Отпущенные по бюджету денежные средства Черноморское адмиралтейское правление получало очень неаккуратно. За три года, с 1792 по 1795, государственное казначейство не додало Черноморскому флоту 8 394 360 рублей[215].
Мордвинов, чтобы досадить Ушакову, отпускал ему из полученных сумм самое незначительное количество денег и создал в Севастопольском флоте такое положение, что зимой 1795–1796 гг. нечем было кормить матросов. Екатерина II потребовала от Мордвинова объяснения, «от чего сие последовало» и почему этот «недостаток не был отвращён заблаговременно»?[216]. Мордвинов оправдывался ссылками на общие трудности после войны.
Ф. Ф. Ушаков смело обличал Мордвинова в невнимании к нуждам Севастопольского флота и не раз заявлял, что благодаря ему «флот противу прежнего упадает и приходит в ветхость»[217]. Это было тем более недопустимо, что в конце 1792 г. из Константинополя стали поступать известия о подготовке турецким адмиралтейством флота «в знатном количестве судов» якобы для усмирения восставших вассалов в Египте и других местах Оттоманской империи. На самом же деле Порта замышляла внезапно напасть на черноморские порты и истребить в них русский флот. «Хотя и не можем почитать сего за основательное по слабости и истощению турков от войны для них бедственной, — писала Екатерина в секретном указе Мордвинову 23 ноября 1792 г., — не меньше однакож находим благовременно принять надлежащую осторожность и поставить себя в полную готовность не токмо к ограждению подобных покушений, но и к обращению оных в вящий собственный вред туркам распространением на водах и твёрдой земле наших успехов»[218].
Екатерина II потребовала от Мордвинова, не ожидая присылки денег, местными средствами привести парусный и гребной флоты в исправность, «дабы отнюдь не быть неготовыми против неприятельских намерений». Она предписывала Мордвинову принять меры к усилению защиты портов и особенно Севастопольского.
Общее руководство строительством укреплений на юге поручалось А. В. Суворову. Он тогда был назначен главнокомандующим войсками Екатеринославской губернии и Таврической области.
Тревога за безопасность границ на юге не проходила. Русский поверенный в делах в Генуе Лизакевич сообщал, что Французская буржуазная республика, с целью помешать участию Екатерины II в контрреволюционной коалиции, склоняла Порту вступить в союз с Францией и объявить войну России, обещая выделить эскадру из десяти кораблей и пяти фрегатов для совместных действий в Чёрном море[219].
В это время Ушаков находился в Петербурге. Екатерина II вызвала его в столицу на короткое время, желая посмотреть на черноморского героя, стяжавшего себе и флоту громкую военную славу. Она увидела в нём строгого, слегка угрюмого и неразговорчивого моряка, корабельные пушки которого куда красноречивее говорили, чем он сам. Хотя Ушаков был принят ласково, но в Петербурге он долго не задержался. В мае 1793 г. Ушаков вернулся в Севастополь к своему любимому флоту.
2 сентября 1793 г. Екатерина II за исключительные военные заслуги произвела Ф. Ф. Ушакова в вице-адмиралы, оставив его в прежней должности командующего Севастопольским флотом и начальника порта.