Спешно нанимались греческие частные суда для разведывательной службы. В феврале 1788 г. было выдано шестнадцать патентов корсарским судам, которыми командовал известный корсар Ламбро Качони[96].
Из Петербурга в Херсон посылались матросы и рекруты. Потёмкин приказал новобранцев немедленно обучить одиночной стрельбе из ружей, а канониров из пушек.
Индивидуальное обучение матросов и солдат было новым явлением в жизни русской армии. Инициаторами и проводниками этого нововведения были в армии А. В. Суворов, а во флоте Ф. Ф. Ушаков.
В Севастополе Войнович продолжал тушить всякое живое дело. Инертный, тупой, завистливый и трусливый, он всячески старался удержать суда в гавани. Напуганный неудачей под Калиакрией, он даже разведывательные суда не выпускал из гавани при небольшом волнении моря.
Потёмкин не раз иронически говорил Войновичу, что «нам везде ветры мешают, когда неприятель ходит беспрепятственно»[97].
Ф. Ф. Ушаков негодовал против такого поведения командующего Севастопольской эскадрой и портом, но ничего не мог сделать с самодовольным трусливым начальником.
Фёдор Фёдорович старался воодушевить команды на скорейший ремонт судов и продолжал руководить обучением новых матросов и совершенствованием старослужащих.
Но Войнович, ненавидевший Ушакова за новаторство, смелость и энергию, сделал попытку избавиться от него и послал Фёдора Фёдоровича в Лиманскую флотилию.
Потёмкин согласился, что Ушаков в Лиманской флотилии будет весьма полезен, и решил назначить его командующим гребной эскадрой. Однако Мордвинов, страстный поклонник старой, отжившей тактики, также не любил Ушакова за его новаторскую деятельность, за выдающийся военный талант, большой опыт и авторитет в морских делах. Он поспешил отослать Ушакова обратно в Севастополь под предлогом необходимости срочного окончания ремонта судов его отряда.
За такое самоуправство Потёмкин сделал Мордвинову выговор, но Ушаков в Херсон не вернулся, так как он необходим был и в Севастополе[98].