Вот о чем думалось старику, одиноко лежавшему на своем ложе. Ночь была теплая, но он дрожал от озноба. Ухаживавшая за ним старуха уснула у полупотухшего очага. Раги с трудом приподнялся, дрожащей рукой взял полено и бросил в огонь. Затем, закутавшись в одежду из лисьих шкур, он вышел из хижины.
Ночная прохлада приятно освежила его. Луны не было видно; с запада тянулись облака, а на юге и прямо над ним сияли тысячи звезд, и Раги казалось, что они переговариваются друг с другом через все мировое пространство. Он прислушивался к плеску волн в реке, которые даже ночью не переставали шептаться между собой; он слышал как тростник напевал свои жалобные песни ветру, а тот передавал их деревьям на холмах. И Раги чувствовал, что вся природа живет такой же жизнью, как человек. Он знал, что его душа скоро оставит тело, и верил, что она долго еще будет странствовать по этим местам, которые он так любил и где прошла вся его жизнь. То, что люди называли смертью, не пугало его. «Смерти нет», — думал он.
Его блуждающий взор остановился на склонах холма, возвышавшегося в отдалении, справа. Он увидел там несколько зажженных огней. Это заставило его мысль вернуться к заботам настоящего. Все тридцать лет, что он состоял вождем, прошли в непрестанной борьбе. Изменение климата, едва заметное при его предшественниках, при нем усилилось настолько, что вызвало тревогу и в людях и в животных. Последнее стадо оленей, державшееся вблизи селения племени, скрылось в северном направлении, убегая от бесснежной зимы.
И старый вождь, несмотря на все заклинания и колдовство, был бессилен вернуть их и изменить что-либо в природе. Это было ужасное состояние бессилия, которое окончательно лишило его уважения членов племени.
И Раги думал: может быть сыновьям Медведя придется оставить свои обжитые места и двинуться на север, вслед за оленями. Но эта мысль приводила его в ужас. С незапамятных времен осело здесь племя Медведя. Где в другом месте могли они найти приют, так хорошо защищенный от непогоды и опасностей? Здесь они знали всю местность на расстоянии нескольких дней ходьбы, как свои пять пальцев; каждое логовище зверя было им известно. Все их воспоминания и обычаи были связаны с этим местом. Здесь были священные пещеры с изображениями их предка, оберегающего и охраняющего их, без которого жизнь становилась невозможной. Пуститься в путь — далекий и неизвестный — значило рисковать погубить все племя. И такой риск Раги не мог взять на себя. «Пусть это сделает мой преемник, — думал Раги. — Что же касается меня, то мои дни сочтены».
Он вернулся в хижину, перед которой теперь пылал яркий огонь, и опустился на свое ложе; но уснуть он не мог.
Весть о болезни вождя быстро распространилась среди хижин и вызвала большое волнение. Хотя его не любили и видели в нем причину всех несчастий, постигших сыновей Медведя, но возможность его смерти вызывала беспокойство, так как после нее могли наступить еще более худшие дни. Все боялись, не упустили ли они чего-нибудь, чтобы ублажить дух этого могущественного человека, чтобы после смерти он не мстил и не причинял им зла. Каждый по одиночке подходил к порогу хижины, в которой лежал умирающий вождь: один приносил ему шкуру животного, другой — мясо, третий — раковины. Они клали свои приношения около входа, шептали про себя заклинания от злых духов и потом медленно уходили. Только одна старая женщина решилась переступить порог его жилища. Она подошла к ложу, на котором лежал Раги, вложила в его руку кусок копченой семги и сказала, по-своему выражая общие чувства:
— Ты видишь, Раги, как мы хорошо с тобой обращаемся. Мы принесли тебе подарки. Так будь же и ты добр к нам и, когда умрешь, не возвращайся к нам обратно!
Раги все это время не терял сознания. Он был очень слаб и много дремал. Пищи он больше не принимал. Иногда он обменивался несколькими словами с одним из старцев, которые теперь проводили время у его ложа. Перемена климата, охота — вот единственное, что занимало мысли умирающего вождя.
Когда старцы сообщили ему, что начинается гроза и гремит гром, Раги разволновался и потребовал, чтобы ему дали его посох.