За завтракомъ было рѣшено, что я поступлю въ художественную школу, хотя бы только-на двѣ недѣли.
-- Видишь ли, милая,-- сказала мнѣ Тильда, если бы ты была бѣдна, то бы не могла заплатить за все время, а учиться всего двѣ недѣли. Но такъ какъ ты богата, то не все ли равно, какъ ты будешь тратить свои деньги, никто не станетъ возражать противъ этого.
Дѣйствительно, это было такъ.-- Я могла тратить деньги, какъ мнѣ хочется, но все-таки мнѣ было такъ странно слышать постоянныя замѣчанія о моемъ богатствѣ, къ которому я никакъ не могла еще привыкнуть.
Спустя два часа мы уже находились въ большомъ залѣ, увѣшанномъ рисунками и моделями. Къ нему примыкали небольшія комнаты, которыя были переполнены женщинами и дѣвушками всѣхъ возрастовъ.
Сначала я только присматривалась, какъ другія работали, но затѣмъ учитель разрѣшилъ мнѣ заняться лѣпкой и далъ мнѣ модель руки. Я была разочарована: мнѣ такъ хотѣлось сдѣлать снимокъ съ живого существа.
Лѣпить руку съ гипсовой модели было вовсе не трудно и я быстро выполнила заданную мнѣ работу. Мнѣ даже показалось страннымъ слышать похвалы моей работѣ.
Въ то время, когда я занималась своимъ дѣломъ, въ комнату вошли нѣсколько другихъ дамъ; онѣ начали разсматривать рисунки, висѣвшіе на стѣнахъ. Изъ ихъ разговора я узнала, что при школѣ существуютъ вечерніе классы для ученицъ, уже значительно подвинувшихся въ рисованіи и лѣпкѣ. Разъ въ мѣсяцъ имъ задается тема, надъ которою онѣ и работаютъ. На этотъ разъ было задано изобразить "горе". Рисунки, висѣвшіе на стѣнѣ, были сдѣланы на эту тему,-- фигура, изображенная на нихъ, должна была олицетворять человѣческое горе.
Но мнѣ ни одинъ изъ этихъ рисунковъ не понравился. Вдругъ я вспомнила сцену, которую я однажды видѣла въ храмѣ, въ Комо: къ мраморному изваянію умирающаго Христа подошла какая-то женщина -- крестьянка съ ребенкомъ на рукахъ и тихо опустилась на колѣни. Я замѣтила тогда же выраженіе страшной усталости и тоски на ея лицѣ. Казалось, она дѣлала нечеловѣческія усилія, чтобы держаться на ногахъ. Ребенокъ спалъ, улыбаясь, завернутый въ лохмотья. Женщина устремила свой взоръ на мраморный ликъ Спасителя. Она не шевелилась и даже не произносила никакой молитвы; глаза ея были сухи, но лицо и вся поза изображали такое безъисходное горе, такую тоску, что я долго не могла забыть этой женщины, стоящей на колѣняхъ, съ ребенкомъ на рукахъ, въ пустомъ храмѣ. Эта сцена такъ живо вспомнилась мнѣ теперь и такъ завладѣла моимъ воображеніемъ, что я чувствовала, что пока не вылѣплю фигуры, изображающей "горе", до тѣхъ поръ не успокоюсь.
Возвращаясь домой изъ школы, я добыла скульптурной глины и, посвятивъ Руфь въ свое намѣреніе, я уговорила ее вставать каждое утро пораньше и до ухода въ школу служить мнѣ моделью для моей статуи.
Цѣлую недѣлю я работала, не переставая, и, наконецъ, мнѣ удалось воплотить въ вылѣпленной мною фигурѣ тотъ образъ женщины, который не давалъ мнѣ покоя. Руфь и Г'ильда были въ восторгѣ и устроили между собою заговоръ, въ который посвятили и меня. Онѣ рѣшили выставить мою статуэтку въ школѣ, въ числѣ работъ, которыя были сдѣланы на заданную тэму. Меня никто не зналъ въ классѣ и такъ какъ я скромно лѣпила въ своемъ уголкѣ модель руки, которую мнѣ далъ учитель, то на меня никто не обращалъ вниманія. Мою статуэтку поставили рядомъ съ работами другихъ ученицъ, Ея появленіе удивило всѣхъ, такъ какъ никто не зналъ, откуда она взялась. Осмотръ работъ происходилъ во время вечернихъ классовъ, на которыхъ мы не присутствовали, и когда, на другое утро, мы пришли въ школу, то замѣтили, что ученицы находились въ какомъ то волненіи и перешептывались другъ съ другомъ.