Дома были выстроены изъ камня и покрыты соломой. Они были разсѣяны вездѣ, гдѣ только въ этой безплодной мѣстности виднѣлся хотя бы клочекъ зеленѣющаго поля.
-- Вотъ и Гленмалоркъ,-- сказалъ Пирсъ.-- Тамъ въ долинѣ находится около ста домовъ. Всѣ они выстроены руками бѣдняковъ, которые живутъ въ нихъ. И вотъ теперь ихъ оттуда выгоняютъ!
Мы пошли дальше и очутились передъ маленькою каменною хижиной, потемнѣвшая соломенная крыша которой совсѣмъ нависла и покривилась.
-- Бѣдность, голодъ и грязь,-- сказалъ тихо Пирсъ, когда мы стали пробираться по камнямъ, разбросаннымъ въ лужѣ, очевидно съ цѣлью облегчить переходъ.
-- Но почему же они живутъ въ такой грязи?-- спросила я Пирса.
-- Чистота стоитъ дорого въ Гленмалоркѣ,-- отвѣчалъ онъ;-- знаешь ли, во что бы обошлось бѣднымъ жителямъ устройство стоковъ и мощеніе улицъ? На это не хватило бы даже тѣхъ денегъ, которыя имъ присылаютъ изъ Америки или Австраліи ихъ родственники, отправившіеся туда, чтобы попытать счастья.
Мы уже подходили къ хижинѣ, гдѣ жила мать Пастины, и разговоръ прекратился. Насъ встрѣтила страшно исхудалая женщина съ выраженіемъ страданія на лицѣ. Она поздоровалась съ нами и тотчасъ же принялась ласкать своихъ дѣвочекъ, какъ только умѣютъ ласкать матери. Я посмотрѣла кругомъ и опять вспомнила свое дѣтство и убогую хижину въ Альпахъ. Чѣмъ то роднымъ повѣяло на меня отъ этой жалкой обстановки и я почувствовала себя здѣсь гораздо больше дома, чѣмъ въ богато убранной гостиной мистриссъ Девоншайръ.
-- Плохія вѣсти, мистриссъ Ганлонъ, -- сказалъ Пирсъ.
Мистриссъ Ганлонъ взглянула на него своими большими черными глазами и грустно покачала головой.
-- Да, на этотъ разъ мы очутились на большой дорогѣ, въ этомъ не можетъ быть сомнѣнія.-- Она откашлялась, чтобы прочистить голосъ, который у нея хрипѣлъ, и продолжала.-- Повѣстки были получены сегодня утромъ всѣми сразу. Одинъ и тотъ же вихрь снесетъ насъ всѣхъ... Да, тутъ черезъ нѣсколько дней будутъ хозяйничать дикія птицы. Куда мы преклонимъ свои головы, что ожидаетъ насъ?-- я не знаю. Рабочіе дома переполнены и не могутъ вмѣстить насъ всѣхъ, а сэръ Рупертъ, конечно, не допуститъ, чтобы мы умерли тутъ на его землѣ, вѣдь ему тогда пришлось бы хоронить насъ....