-- Ты придешь, конечно, если только не предпочтешь провести вечеръ надъ изученіемъ военной тактики, не такъ ли, Пирсъ?-- замѣтилъ отецъ.
Пирсъ опять покраснѣлъ, но ласковое обращеніе все таки взяло верхъ надъ его упрямствомъ. Онъ посмотрѣлъ на отца и сказалъ:
-- О, мистеръ Фицъ Джеральдъ, если бъ вы только знали, что у меня происходитъ на душѣ!
-- Я догадываюсь объ этомъ, дружокъ. Но не надо давать волю своему раздраженію. Ты можешь надѣлать такихъ вещей, за которыя тебѣ потомъ придется расплачиваться дорогой цѣной. Приходи же и мы обо всемъ поговоримъ. А теперь прощай. Я ѣду въ Глейнъ, чтобы повидаться съ Стаунтономъ и переговорить съ нимъ.
-- Это безполезно, мистеръ Фицъ Джеральдъ. Это не человѣкъ, а камень.
-- Возможно, что онъ ничего не можетъ самъ рѣшать.
-- Наша экономка приготовляетъ такіе славные горячіе пирожки, и она дастъ намъ жирныхъ цыплятъ и желе изъ земляники. Это такъ вкусно,-- приходи-же,-- сказала Маргарита, стараясь соблазнить Пирса этими лакомствами.
-- Въ самомъ дѣлѣ!-- воскликнулъ Пирсъ и глаза его блеснули. Очевидно, онъ давно не присутствовалъ на такомъ пирѣ; его серьезность исчезла и онъ превратился въ мальчика, который не прочь полакомиться вкусною ѣдою.
-- Да, да, Пирсъ, приходи!-- сказала я.-- Мы будемъ вмѣстѣ пировать. Ты можешь принести съ собою книгу о войнѣ и разскажешь намъ что нибудь интересное. Вчера папа читалъ намъ, какъ здѣшнія женщины сражались въ былое время за свою независимость. Мы съ Маргаритой тоже могли бы быть хорошими солдатами, я думаю!
Пирсъ расхохотался.