-- Однако, что же будетъ съ вашею новою колоніей безъ васъ? Не пострадаетъ ли она отъ вашего отсутствія?-- спросилъ отецъ.
-- Я не думаю,-- отвѣчала тетя Ева.-- Дѣло у насъ налажено и тутъ есть одна очень почтенная и умная женщина, которой я могу поручить присматривать за нашими мастерскими. Притомъ же моя поѣздка въ Лондонъ можетъ даже принести пользу нашей колоніи.
Итакъ, все было устроено и въ началѣ апрѣля мы отправились въ Лондонъ. Мистриссъ Девоншайръ встрѣтила насъ съ восторгомъ. Она была преисполнена всевозможныхъ плановъ, касающихся и нашего воспитанія и нашихъ увеселеній, такъ какъ Лондонъ былъ недалеко отъ моего имѣнія.
Когда я теперь проходила по комнатамъ своего красиваго дома, я невольно вспомнила свой первый пріѣздъ сюда. Какой я себя чувствовала тогда несчастной, одинокой! Я нуждалась тогда въ ласкѣ, въ любви, а мнѣ взамѣнъ этого указывали на деньги; развѣ они могли доставить мнѣ счастье? Я не понимала своего положенія богатой наслѣдницы и ненавидѣла его; мнѣ хотѣлось быть на мѣстѣ моей сестры Маргариты, которую всѣ любили. А меня никто не любилъ тогда и никому я не была нужна, даже отцу, для котораго я была чужая. Какая разница теперь! Я пріобрѣла любовь окружающихъ и была счастлива. И я радовалась, что имѣю возможность сдѣлать другихъ счастливыми. Прогуливаясь снова съ мистриссъ Девоншайръ по прекрасной портретной и картинной галлереѣ, я мысленно давала себѣ слово посвятить всю свою жизнь и все свое богатство на то, чтобы сдѣлать счастливыми такихъ несчастныхъ, заброшенныхъ дѣтей, какою я была въ дѣтствѣ.
Но мистриссъ Девоншайръ, конечно, не догадывалась о моихъ мысляхъ. Она все внушала мнѣ, что я должна помнить, что я -- богатая наслѣдница и держать себя соотвѣтствующимъ образомъ. Она находила, что я нуждаюсь въ хорошемъ обществѣ, и поэтому возила меня въ разные дома, гдѣ я постоянно слышала одни и тѣ же разговоры о моемъ наслѣдствѣ, что мнѣ было очень непріятно. Какъ я была счастлива, когда меня оставляли въ покоѣ и я могла проводить время съ тетей Евой, ходить съ нею по выставкамъ, выбирать образцы и матеріалъ для работы нашихъ ученицъ и учениковъ въ ирландской деревнѣ. Вскорѣ пріѣхала наша гувернантка и мы начали съ нею заниматься изученіемъ нѣмецкаго языка.
Такъ прошло время до лѣтнихъ вакацій, когда къ намъ явились Пирсъ и Джимъ. Разумѣется, тогда намъ стало еще веселѣе. Пирсъ напускалъ на себя иногда важность, бесѣдуя съ нами, но мы высмѣивали его самымъ безцеремоннымъ образомъ и онъ опять становился прежнимъ славнымъ Пирсомъ.
По вечерамъ, когда мы всѣ собирались за чайнымъ столомъ, Пирсъ говорилъ намъ о своихъ планахъ на будущее.
-- Я хочу работать и сдѣлаться независимымъ, -- сказалъ онъ;-- говоря по правдѣ, я больше всего желалъ бы сдѣлаться членомъ парламента. Мнѣ кажется, я бы могъ быть полезенъ своимъ соотечественникамъ-ирландцамъ, если бы засѣдалъ въ парламентѣ. Я бы заступался за нихъ и старался бы, чтобы издавались такіе законы, которые оказывали бы имъ защиту; а то теперь, вѣдь, они беззащитны и мы видѣли, что могутъ дѣлать такіе злые, безсердечные ландлорды, какъ сэръ Рупертъ. Но прежде чѣмъ попасть въ парламентъ, я долженъ избрать себѣ такую профессію, которая давала бы мнѣ кусокъ хлѣба.
Я съ восторгомъ слушала Пирса, а онъ, откинувъ назадъ свои густые вьющіеся волосы, продолжалъ:
-- Я думаю выбрать такую же профессію, какъ и Джимъ, я буду адвокатомъ. Но, разумѣется, Джимъ, опередитъ меня. Я такъ мало знаю и мнѣ надо наверстать такъ много потеряннаго времени.