Всякий бы перепугался от таких слов, но только не Джек. Голод его был пуще страха. Он так просил и умолял великаншу дать ему хоть что-нибудь перекусить, что та наконец сжалилась, впустила его на кухню и дала немного хлеба, сыра и молока. Но едва он успел проглотить свой завтрак, как за окном раздались тяжелые шаги великана: бум! Бом! Бум! Бом!
- Ой, выйдет мне боком моя доброта! - всполошилась великанша.- Скорее лезь в печку!
И она быстро запихнула Джека в огромную остывшую печь и прикрыла ее заслонкой. В тот же миг дверь распахнулась и в кухню ввалился страшный великан-людоед.
Он принюхался, запыхтел громко, как кузнечный мех, и проревел:
Тьфуй! Фуй! Уф! Ух!
Чую человечий дух!
Будь он мертвый или живый -
Будет славной мне поживой!
- Видно, стареешь ты, муженек, вот и нюх у тебя притупился,- возразила ему жена.- Пахнет ведь не человеком, а носорогами, которых я сварила тебе на завтрак.
Великан не любил, когда ему напоминали о старости. Ворча и бурча, уселся он за стол и угрюмо съел все, что подала ему хозяйка. После этого он велел ей принести свои мешки с золотом - он имел привычку пересчитывать их после еды для лучшего пищеварения.