Старик нахмурился и нехотя сказал:
— Я готов... Освободи эту крысу — и они тотчас же будут свободны.
— Это не всё, — сказал рыцарь. — Ты должен сию же ми нуту снять свои проклятые чары с нашего Счастливого Царства.
— Отлично, отлично! — закричал скороговоркой старик. — Отпусти же крысу скорее, не медли...
— Но и этого мало, — медлительно сказал Манадун. — Раньше ты должен сказать мне, кто такая эта крыса и почему ты так хлопочешь о ней.
— Это моя жена, — застонал со слезами старик. — Я сам превратил её в крысу, чтобы уничтожить у тебя урожай и уморить тебя голодною смертью. Я — волшебник Луд, сын Килкуда, и мой отец, умирая, завещал мне на смертном од ре ненависть к вашему Счастливому Царству. «Преврати его в Несчастное Царство, разори его, сокруши, погуби!» — такова была его последняя заповедь. Мой отец ненавидел счастливых и хотел искоренить их на земле. Их весёлость оскорбляла его, их буйные песни и радостный смех причиняли ему лютую боль. Я выполнил отцовский завет. На земле не стало Счастливого Царства, я превратил его в голую степь... Но бедная моя жена... я не предвидел, что своими жестокими кознями я подвергаю её такой позорной опасности. Отпусти же её, рыцарь, скорее. Посмотри, как она бьётся и мечется.
Едва он произнес эти слова, как на холме появился царь и рядом с ним его мать Рианонна.
— Видишь, я выполняю свои обещания, — сказал нетерпеливо старик, — отпусти же, отпусти мою жену.
Рыцарь выпустил крысу из своей железной перчатки, она подбежала к колдуну; тот коснулся её своим волшебным жезлом, и она мгновенно превратилась в красавицу, вскочила на коня и ускакала. Колдун и вся его блестящая свита тотчас же помчались за ней.