— Это электрические столбы. Видишь ли, Леди Дейзи, вообще-то сейчас не тысяча девятьсот первый год…
Тут неожиданно раздался оглушительный рёв, и они увидели, как над крышей дома, на небольшой высоте, пронёсся самолёт-истребитель.
Нед повернул к себе куклу, и она долго и молча смотрела на него. Потом произнесла:
— Ты, кажется, сказал — не тысяча девятьсот первый год? Нед, я склонна тебе поверить. Умоляю, ответь мне тогда: какой же?
— Тысяча девятьсот девяностый. Когда я впервые тебя разбудил, ты сказала, что заспалась. Ты и в самом деле спала очень и очень долго.
— В этой коробке?
— Да. В этой коробке, перевязанной бечёвкой и оставленной в кладовке, в углу.
— Но Виктория никогда не поступила бы со мной так жестоко!
Нед поставил куклу на подоконник, взял её маленькие ручки в перчатках в свои и мягко сказал:
— Виктория умерла. От скарлатины. В тысяча девятьсот первом году. Когда она сообщила о смерти старой королевы, это были последние слова, которые она тебе сказала. Её матери и отцу, я думаю, было тяжело видеть тебя, когда их дочери уже не стало, и они тебя спрятали.