- Мы бы так не смогли, - серьезно заметила Сара. - Это какое-то волшебство.
Когда она поведала о поисках Эмили, лицо ее вдруг затуманилось, а свет в глазах погас. Эрменгарда это заметила. Какой-то странный звук, не то вздох, не то всхлип, вырвался у Сары из груди, а потом, словно приняв решение, она плотно сжала губы. Эрменгарде подумалось, что другая бы на ее месте зарыдала. Но Сара сдержалась.
- У тебя что-то… болит? - осмелилась Эрменгарда.
- Да, - отвечала Сара, помолчав. - Только не тело.
И, сдерживая дрожь в голосе, тихо спросила:
- Ты своего отца больше всего на свете любишь?
Эрменгарда разинула рот. Ей и в голову не приходило, что можно любить собственного отца; честно говоря, она готова была на все, только бы не оставаться с ним наедине даже на десять минут. Впрочем, она понимала, что благовоспитанной девочке, которая учится в пансионе для благородных девиц, признаться в этом невозможно. Она смутилась.
- Я… я его почти не вижу, - проговорила она запинаясь. - Он всегда сидит в библиотеке и что-то читает.
- А я своего папочку люблю больше всего на свете, и еще в десять раз сильнее, - сказала Сара. - Вот почему мне больно. Ведь он уехал.
Она опустила голову на колени и несколько минут сидела не двигаясь.