Она быстро вытащила резиновую пробку из фарфорового поросёнка, в розовом брюшке которого лежало всё её состояние, и пересчитала деньги. На билет хватало.
— В конце концов, обратный билет нам будет не нужен!
Она сбежала вниз. Мелоди лежала на диване в гостиной, малюя свои коготки в зелёный цвет ужасного оттенка. Почти в такой же, заметила Хармони с некоторым удовлетворением, как синяк на её ноге.
— Где мама? — спросила она.
— Уехала на почту, зверёныш.
— Скажи ей, что я уехала в магазин.
— В магазин? Ты? Значит, собираешься потратить свой пятидесятипенсовик, который ты, эгоистка, ей не захотела поменять?
В автобусе Хармони отдала горсть полупенсовиков, пенни и двухпенсовиков водителю (Старой Английской Овчарке, отметила она с интересом) и села в напряжённом ожидании, держа в одной руке Рэкса Рафа Монти, а другой зажав в кармане волшебную монету. Кое-кто из пассажиров с любопытством уставился на маленькую девочку с потрёпанной игрушечной собакой, но Хармони мгновенно надела свою Скрытая Насмешка гримасу, и они поспешно отвели взгляд.
Добравшись до магазина, она долгое время стояла на улице и пристально разглядывала витрину. Как тут выбрать? Все велосипеды замечательные: высокие велики с тонкими шинами и низкие, приземистые с толстыми; велики с изогнутым и опущенным, как рога у нападающего барана, рулём и велосипеды, у которых руль высился подобно рогам горного козла. Велики синие, красные, зелёные, жёлтые… Все они были великолепны и ослепительно новые!
Хармони вошла внутрь. Может быть, из-за тишины и прохлады за зеркальным стеклом, отражающим солнце, или, может быть, из-за яркой экзотической расцветки его безмолвных обитателей она почувствовала себя будто в аквариуме. Поэтому и не удивилась, когда увидела, что продавец, который бесшумно двигался в её направлении по песочного оттенка полу, был, вне всякого сомнения, Морская Форель. Пятнистый и гладкий, с желтоватыми глазами, он завис над нею: