Рыдает у ворот.
- Что же случилось с твоими сыновьями, добрая женщина? - спросил Робин.
- Сэр Стефен дознался, что это они, - отвечала старуха. - Он дознался, что они зажгли костер, на котором сгорели все свитки и грамоты вотчинного суда. Они хорошие мальчики, мои сыновья. Как три молодых дубочка! А сэр Стефен схватил их и угнал в Ноттингем, и шериф их повесит теперь. Говорят люди, что ты никогда не оставлял виллана в беде. Помоги мне, спаси моих мальчиков, стрелок!
- Хорошо, - сказал Робин. - Ступай домой и не плачь. Я спасу твоих сыновей. Он поднял старуху на ноги и обернулся к стрелкам.
- Принеси мой лук, Давид Донкастерский. Ну, молодцы, кто хочет со мной в Ноттингем?
Но стрелок, которого звали Давидом Донкастерским, не тронулся с места.
- Тебе нельзя в Ноттингем, Робин! - воскликнул он. - На Ватлингской дороге вчера стоял герольд и кричал, что шериф объявил за твою голову награду.
- И дорого стоит моя голова?
- Двадцать марок обещает шериф всякому, кто доставит тебя в Ноттингем живым или мертвым.
- Неправду ты говоришь, Давид, - повел бровями Робин. - Я был на Ватлинге и сам. Я слыхал, что кричал глашатай. Двадцать марок шериф обещал за мертвого Робин Гуда, десять марок всего - за живого! Ты говоришь, как трус, Давид!