— Да перестаньте вы, наконец! — рассердилась Гиацинта. — Папа умер.
Наступила тишина. И только маленькая Лаванда очень тихо пискнула:
— Бедный папочка!
Вдруг Гиацинте показалось, что она услышала какой-то отдалённый звук. Это был глухой крик откуда-то из туннелей между тюками соломы, по которым они пришли сюда.
— Цинта! — снова раздался крик. — Цинта! Ты где?
«Призрак Робина, — с горечью подумала Гиацинта. — Теперь он будет преследовать меня до конца жизни».
Но крики становились всё громче, и вскоре показалось знакомое лицо. С растрёпанными усами и драным ухом, но всё-таки из плоти и крови.
— Ох, Цинта, — сказал Робин. — Я едва спасся.
На самом деле сова опоздала всего на какую-то долю мгновения. Когда она упала на землю, подняв когтями вихрь рассыпанной соломы, всё, что ещё осталось на виду от Робина, был хвост. Тот самый хвост, что и так уже укоротился в какой-то драке. Так что сове оставалось лишь клюнуть огрызок хвоста исчезающей мыши.
— Робин! — воскликнула Гиацинта.