- Какую весть? - спросила жена Джона.
- Не знаю - тут я как раз проснулся. Но до чего ласковый это был голос, до чего убедительный!
- И ты собираешься тащиться в Лондон из-за какого-то сна? Да ты, должно быть, поел за ужином заплесневелого сыра, вот и приснилась тебе какая-то чушь!
- Нет, женушка,- сказал коробейник.- После твоих ужинов сны не снятся.
- И немудрено! Мне ведь ужин-то стряпать почти не из чего! Ну, а что это за удивительную весть ты должен услышать на Лондонском мосту? Может, надеешься узнать, что помер твой старик отец и оставил тебе состояние?
- Да, что-нибудь в этом роде, хотя моему старику оставлять нечего. А впрочем, глупости все это, и говорить о них больше не стоит.
Но и вторую и третью ночь коробейника мучили сны. Три ночи подряд слышался ему все тот же голос:
"Джон, пойди в Лондон, стань на Лондонском мосту, и ты услышишь удивительную весть".
"Уж не ангел ли это говорит со мной? - думал Джон.-А может, сам господь хочет помочь бедняку в трудный час..."
Как ни прост был Джон, но уж если, бывало, забьет себе что-нибудь в голову, никак его не отговоришь, и в конце концов жена согласилась отпустить его. Благословила мужа на дорогу, сказала, что рада будет, если он хоть живым вернется, а больше ей ничего не надо. Заставила его одеться потеплее и отдала ему последние деньжонки. На прощанье Джон расцеловал всю семью и пошел в Лондон. На сей раз он не тащил на спине тюка - вышел налегке, только с палкой в руках.