Колин вздрогнул от неожиданности: прямо перед ним была дверь! Отомкнув замок, Мэри повернулась к Дикену:
– Ввози его поскорее внутрь!
Дикен плавным движением провез Колина в проем. Тот плотно закрыл глаза руками и решился их опустить лишь после того, как кресло снова остановилось. То, что он испытал, походило на ощущения Мэри и Дикена при первом знакомстве с Таинственным садом. С той только разницей, что чувства Колина из-за длительного затворничества были куда острее, а сад заметно похорошел! По стенам, земле и деревьям стелилось зеленое кружево листьев. В вазах из серого камня и на земле ярко сияли цветы. Фруктовые деревья тоже были в цвету. Запахи тут показались Колину гораздо гуще и ароматнее, чем в прочих садах. И птицы тут пели громче. А лучи солнца как-то особенно ласково согревали лицо.
Мэри Леннокс и Дикена охватило не меньшее изумление. Колин вдруг так изменился! Лицо его порозовело, глаза обрели живость и блеск. Если бы не кресло-каталка, можно было вообще подумать, будто он вдруг совершенно поправился. И тут, словно читая их мысли, Колин закричал на весь сад:
– Я выздоровлю! Мэри! Дикен! Я выздоровлю! Я буду жить долго-долго!
Глава XXI
БЕН УЭЗЕРСТАФФ
Тот, кто хоть раз просыпался ранним утром и, встретив розовую зарю, замирал от восторга при виде восходящего солнца, мог, как и Колин, воскликнуть: «Я буду жить долго-долго!» И если однажды оказался в лесу на закате, мог испытать те же чувства. Потому что в последние мгновения уходящего дня листья подсвечены золотом, и сама тишина, которая наступает вокруг, безмолвно говорит с тобою о вечности. Тихо шепчут о вечности и звездные ночи. Вглядитесь попристальней в темно-синее небо. Чувствуете, как оно роднит нас с прошлым и будущим? А глаза… Глаза верного друга, в которых черпаешь веру… Вот вам еще один залог долгой жизни.
Попав в Таинственный сад, Колин увидел весну, глаза друзей, и, казалось, весь мир старался ему понравиться. А природа, по милости Божьей, именно в этот день явила все свои прелести на тесных подмостках Таинственного сада. Даже Дикен, привыкший к красотам пустоши, сегодня то и дело удивленно вертел головой:
– Тринадцатый год уже на свете живу, но никогда такого прекрасного дня не видал!