Дальнейшее было в одинаковой степени поучительно и для горничной, и для Мэри. Марта часто застегивала одежду на младших братьях и сестрах. Но никто из них не вел себя при этом столь безучастно, как Мэри. Она застыла на месте, словно руки и ноги у нее вовсе не двигались.
Едва Марта справилась с платьем, Мэри как ни в чем не бывало протянула ей ногу.
– Ты что, и обуваться сама не умеешь? – изумилась девушка.
– Меня всегда обувала Айя. Это такой обычай, – объяснила Мэри.
Ссылаться на «обычай» Мэри Леннокс научилась у слуг-индусов. Если им приказывали сделать то, чего их предки не делали, они возражали: «Такого обычая нет!» Услыхав это, хозяин, если он был хоть немного знаком с местными нравами, тут же смирялся, ибо настаивать все равно не имело смысла. Одевать дочку сахибов с головы до ног – «обычай был», и Мэри теперь просто не понимала, чему так удивляется Марта. Впрочем, будь эта девушка по-настоящему опытной горничной из хорошего дома, она бы отнеслась ко всему спокойнее. Ведь и в Англии слуги расчесывали детям хозяев волосы, расстегивали и застегивали ботинки на пуговицах или подбирали за ними разбросанные по полу вещи.
Но Марта не знала всех этих тонкостей. Она выросла в йоркширской деревне с целым выводком сестер и братьев, которые сызмальства не только все делали сами, но и приглядывали за младшими. Никому из них даже в голову не могло прийти, что кто-то им должен прислуживать. Вот почему еще прежде, чем Марта повела Мэри завтракать, та отчетливо поняла, что в Мисселтуэйт Мэноре придется привыкать к совершенно иным «обычаям».
– Побывать бы тебе у меня в дому, – втолковывала ей Марта. – Нас там двенадцать, а папаша приносит в неделю только шестнадцать шиллингов. Вот моя матушка и крутится каждый день, чтобы каши хватило на всех. Хорошо еще, братья с сестрами все дни напролет бродят по пустоши. Матушка говорит, их там воздух питает, и они делаются здоровыми, вроде как пони от доброй травы. А Дикену нашему, ему уж двенадцать сравнялось, и у него в пустоши даже свой личный пони имеется.
– Где же он его взял? – заинтересовалась девочка.
– В пустоши. Этот пони был тогда совсем маленьким жеребенком и расхаживал со своей мамашей. А Дикен стал прикармливать малыша то корочкой хлеба, а то травой, какая послаще. Ну, пони и привязался к нему. Теперь даже разрешает, чтобы Дикен ездил на нем верхом. Дикен у нас добрый. Его вообще все животные любят.
Мэри Леннокс уж давно мечтала завести какое-нибудь свое животное. Но у нее пока ничего не получалось, поэтому Дикен вызывал у нее все большее любопытство. Куда меньше заинтересовала ее вторая комната. Марта почему-то назвала эту комнату «детской», но Мэри она показалась попросту скучной. По стенам висели потемневшие от времени картины в золотых рамах, мебель из дуба была тяжелой и глаз не радовала. Правда, на столе дымился обильный завтрак, но у Мэри всегда был плохой аппетит. Взглянув с отвращением на тарелку с кашей, она сказала: