Прошло еще немного времени, и даже внезапные появления Мэри перестали его раздражать.
– Ну, вылитый Робин! – смеялся садовник. – Он тоже всегда неясно откуда появится.
– Он теперь со мной тоже дружит! – гордо призналась Мэри.
– С него станет, – ответил Бен Уэзерстафф, и за напускным равнодушием в его голосе послышалась ревность. – Вечно ему надо полюбезничать с женским полом. Тут он на все способен, только бы его перышки похвалили. Вот тщеславная птица!
Старый Бен не слишком-то часто удостаивал Мэри большими речами. Обычно говорила она, а садовник отвечал «да» или «нет», а то и вообще отмалчивался. Но сегодня он, видимо, был настроен как следует побеседовать. Выпрямившись, он смерил девочку внимательным взглядом.
– Сколько ты уже здесь живешь? – тихо спросил он.
– Почти месяц, – отозвалась Мэри.
– Теперь мне уж точно видать: не зря ты у нас поселилась, – хмыкнул от удовольствия Бен Уэзерстафф. – И лицо вроде не такое ужасно желтое, и щеки хорошо округлились. А то как первый раз вышла в сад, я и подумал: «Что это за такого цыпленка ощипанного привезли мистеру Крейвену из-за моря?» За все свои годы никогда еще в детях подобного страхолюдства не видел.
Мэри слова садовника не задели лишь потому, что она никогда не придавала особенного значения своей внешности.
– Правильно, мистер Бен, – просто отвечала она. – Я тут у вас потолстела и чувствую себя хорошо. И даже чулки перестали морщиться на ногах. Ой! – вдруг заметила она Робина. – А вот и наш друг прилетел!