– Нет, – покачал головой Колин. – Наверное, они не решились.
– Как так? – не поняла Мэри.
– Они, наверное, боялись. Я не люблю, чтобы незнакомые на меня глядели, а потом обсуждали.
– Но почему ты не любишь? – совсем запуталась Мэри.
– Потому что мне вечно плохо, и я вечно валяюсь в постели, – угрюмо изрек Колин. – Мой папа тоже считает, что нечего на меня глазеть. И слугам он запретил обо мне разговаривать. Мы с папой боимся, как бы я тоже не вырос горбатым, если, конечно, выживу. Но, скорее всего, я вообще не выживу.
– Ну и дом! – воскликнула Мэри. – Ничего тут понять не могу! Все тут какое-то тайное. И комнаты заперты. И сады. Выходит, и тебя тоже заперли, а?
– Нет, – отвечал мальчик. – Я сам не хочу никуда выходить. Это меня утомляет.
– А папа тебя приходит сюда навещать?
– Иногда приходит. Чаще всего, когда я сплю. Ему не очень-то со мной нравится.
– Почему? – недоуменно поглядела на Колина Мэри.