Он так или иначе хотел уйти от жизни. Герцог Оттон воскликнул: «Я велю передать ей твой слова, но она мне больше не сестра. Я ее никогда не увижу».
Отец Хрисанф стоял над телами своих друзей и молился, перебирая четки. Ему казалось, что Рингильда не могла умереть, полная жизни и силы. Все прошлое этой молодой девушки принадлежала ему. Он ее воспитывал и, цветя близь него, она и на него распространяла благоухание своей молодости, своей свежести, своей живости, с ее серебристым как колокольчик голосом, с ее поэзиею и наивностью. И жизнь этой девушки вдруг прекратилась. «Господи! зачем Ты меня не взял к себе, вместо нее! Я знаю зачем, потому что я должен еще страдать на земле! Я еще не достоин вечного блаженства!»
И он целовал и утешал мальчика, говоря ему:
— Рингильда теперь счастливее нас. Смерть не страшна. Она есть избавление людей от страданий, она освящает усопших. Они покончили свои расчеты с миром скорби и печали. Какое величие в их лике, какое спокойствие. Тело рассталось с душой, которая, освященная присутствием Бога, вознеслась в мир тихий, блаженный и небесный. Их путь пройден, мой милый Альберт! Одному путешественнику суждено долго скитаться земле, другому дан Богом короткий срок жизни. Наши дорогие усопшие могли назваться счастливейшими из смертных. Они оставили по себе след сердцах людей. Мы все их жалеем и замечаем их отсутствие, Рингильда была ребенком. Дети угоднее Богу, чем взрослые люди, потому они святы! Рыцарь Эйлард известен всей Дании как герой и избавитель своего отечества. Мы их похороним вместе на кладбище нашего монастыря. Когда я умру, я поручу тебе их дорогую могилу, мой бедный сын! Поживи со мной, отдохни в монастыре, а потом иди, сражайся в крестовом походе за веру христианскую. Там твоя душа найдет спокойствие и забвение своего горя. Герцогине фон Люнебург я не завидую. Злые люди очень несчастливы. Они могут творить зло, но уйти от себя не могут. Их совесть будет им всегда напоминать, что они презренны, и потому они должны быть глубоко несчастны. Господь посылает им долгую жизнь для мучения на земле! Около могилы Рингильды и посажу чудные цветы, таких невиданных красок и оттенков, что люди будут удивляться, кто их вывел из земли и всхолил, а я буду им отвечать: «Рингильда, дочь моя». Мне поручил Эйлард своего ребенка. Я буду его воспитывать и научу его украшать и заботиться об этом ныне нам столь дорогом клочке земли. — Старик бросился на шею мальчика и горько заплакал.
— Пойдем дружок, — сказал он вдруг, — пойдем, они нас ждут, пора молиться.