Он рассердился на мальчика за то, что тот смел напомнить королю о рыцаре dominus Эйларде.
Он посмотрел вслед выходившему из палатки мальчику и подумал: «Ты-то что вмешиваешься не в свое дело? Ведь я могу раздавить тебя, как муху. Ты и не знаешь, кто я такой: я внук короля! Во мне течет королевская кровь, и я во всяком случае стою ближе к нашему монарху, чем твой рыцарь, спасший ему сегодня жизнь!»
— Зачем ты кричал на этого мальчика? — спросил его король.
— Потому что он этого заслуживает. Он очень дурно воспитан, как и все пажи рыцаря dominus Эйларда. Какая смелость так свободно говорить с вашим величеством и петь еще песни!
— А мы находим, что эти мальчики прекрасно воспитаны. В них видна правдивость, чистосердечие, любовь и благодарность к тем людям, которые старались развить в них сердечный качества. В этом и должна заключаться вся задача воспитания юношей.
Затем король сказал графу:
— Ты будешь сопровождать нас в Киль. Там мы будем вне опасности. Где же герцог Оттон фон Люнебург. Мы и на него рассчитывали.
— Ваше Величество, он взят в плен графом Генрихом Шверинским.
— Опять несчастье! — сказал король и опечалился. — Наш благородный племянник в плену. Сегодня мы лишились двух близких нам людей, которые из за нас подвергнуты столь сильным страданиям! — Поднял руку к небу, он воскликнул: — Но мы отомстим!
Генрих чувствовал себя весьма несчастным в обществе графа Галланда, столь враждебно отнесшегося сперва в его господину и потом к его другу Альберту, но нечего было делать. Нужно было ехать в Киль, и он утешил себя мыслью, что и там может быть полезным своим друзьям.