Крики одобрения послышались отовсюду. Король, забыв свое нездоровье, громко приветствовал рыцаря-победителя, а граф Галланд стоял уничтоженный и покрытый пылью. Вскоре на дворе он скрылся из глаз королевского семейства, велел оседлать свою лошадь и поспешно уехал из Вордингборга, шипя со злости и приговаривая: «Ты от меня не уйдешь! Не всегда тебе быть победителем! Я не успокоюсь, пока не уничтожу тебя».
Когда dominus Эйлард вошел опять в зал королевского замка, герцогиня фон Люнебург поздравила его с победой и шепнула ему: «А жаль, что золотошвейка деревни Борнговед не могла присутствовать здесь при вашем турнире с графом. Зачем вы не привезли ее сюда и не представили ко двору?» Она при этом улыбнулась.
Рыцарь dominus Эйлард, отвечая на насмешку, сказал:
— Тут сегодня нет ни одной девицы высшего общества, потому и Рингильда не может быть сегодня во дворце. Вы составляете исключение в качестве игуменьи монастыря, с которым Рингильда давно уже покончила свои счеты. Вот почему я и не привез ее сюда сегодня.
Герцогиня злобно прикусила губы и промолвила:
— Да ей здесь и не место.
Отойдя от рыцаря, она подошла к амбразуре окна, села близь монаха Эльгера Гонштейна и вступила с ним в разговор о первосвященнике, о Риме и незаметно шепнула ему на ухо, чтобы он вышел из залы в сад, потому что она должна ему сообщить нечто весьма интересное и не желает, чтобы кто-либо их услышал.
— Что же вы так безучастно отнеслись к герою дня и не поздравили его с герцогством? — спросила герцогиня фон Люнебург.
— Это было бы преждевременным, — ответил ей Эльгер. — Он никогда не будет герцогом Рюгена.
— Почему же? Король этого желает.