— Я сейчас уеду, Альберт, — сказала герцогиня, — и не помешаю вашей игре; я только жду воды, которую обещал мне принести твой товарищ. Где же Рингильда?
— Она живет в деревне Борнговед, — отвечал ей просто мальчик.
— Кланяйся ей от меня и скажи, что я больше не сержусь на нее и прошу ее навещать монастырь, в котором она воспитывалась. Скажи ей также, что я никогда не забуду ее прекрасных, художественных рук и рада буду поручать ей новые работы. Ведь она была славою нашего монастыря!
Лицо Альберта просияло от радости. Бедный мальчик поверил ей на слово.
Он поклонился ей и сказал:
— Как я рад, герцогиня, что вы больше не сердитесь на Рингильду. Завтра же напишу ей об этом. Как она рада будет узнать, что вы возвратили ей свое прежнее расположение! Как утешительно сознавать, что никто в мире на вас не сердится, что сами вы никому зла не сделали и потому с чистою совестью можете смотреть всем в глаза. Сколько радости вселили вы сегодня в мое сердце, герцогиня. Ведь Рингильда моя сестра, единственная моя радость. Она заменяет мне отца, мать, все, что у меня есть близкого и дорогого на свете, и потому вы не можете себе представить, как вы меня сегодня утешила и как я вам благодарен за это.
Он нагнулся и поцеловал ей руку, которую она молча ему протянула, улыбаясь и выпив воды с вином, поднесенным ей Генрихом, кивнула головой обоим мальчикам и вышла из залы.
«О, он очень прост, — думала герцогиня, — он верит каждому и провести его не трудно. Птичка скоро попадет в силок. Он думает, что весь мир состоит только из таких людей, как отец Хрисанф и рыцарь dominus Эйлардь, которые подставляли им всюду перины, чтобы им не так жестко было падать; а теперь мы тебя проучим! Надеюсь, что после данного тебе урока, ты будешь смотреть на мир Божий совсем иными глазами, что впрочем послужит тебе на пользу.
Какой глупый мальчик! верить в то, что герцогиня фон-Люнебург будет заботится о какой-то Рингильде, убежавшей из ее монастыря и которая должна себе накалывать пальцы иголкой с утра до вечера, чтобы достать кусок насущного хлеба.
Мой милый друг, мне ее нужно только устранить со своей дороги, а что с ней будет после, до того мне нет никакого дела!»