— За что же тебя пытали? — спросил с мягкостью вельможа.
— За то, что я ни единым словом не хотел выдать своих и дать им некоторые сведения о нашем лагере. Наконец, я им надоел, и они заключили меня в башню. Там кормили меня хлебом с водою. Впоследствии, наверное, меня повесили бы.
— Кто тебе дал свободу?
— Герцог Оттон фон Люнебург, только что вернувшийся из плена и ничего не знавший о неприязненных отношениях между двумя герцогами. Эта темница, несмотря на скудную пищу, которой меня кормили, способствовала моему исцелению. Меня, по крайней мере, перестали пытать, и раны мои начали заживать. Птицы прилетали ко мне, садились на окно, чирикали и пели. У меня тоже явилось желание петь. Я пел от грусти и отчаяния, думая о всех своих друзьях, о моей сестре, которую, мне казалось, более не суждено было видеть. Герцог узнал мой голос, ночью пробрался в тюрьму, подкупил моего сторожа и спустил меня по веревке в сад. Ему удалось довести меня до берега моря. Он посадил меня в лодку и, дав денег хозяину судна, приказал меня везти в Эстляндию. Герцог фон Люнебург велел мне передать вам, что граф Генрих Шверинский умер и что он вышел из плена, благодаря его супруге, очень набожной даме и последовательницы святого Франциска Ассизского. Он велел вам кланяться и сказал, что скоро приедет в Эстляндию.
— Да, много бед ты наделал, да и сам себе оказался злейшим врагом, — возразил ему рыцарь. — Я прощаю тебе! Ты оказался не столь виноватым, как я думал.
Альберт упал на колени перед своим господином, горько заплакал и поцеловал его руку.
— Вставай, — сказал рыцарь. — Да послужит это тебе уроком! На свете люди неодинаковы. Многим из них все средства годны для достижения своей цели. Ты мог бы погибнуть, и я до твоей сегодняшней исповеди считал тебя изменником. Твоя сестра Рингильда также пострадала от твоего поступка; но Бог не захотел, чтобы несправедливость восторжествовала, и послал тебе избавителя.
Альберт ничего не понимал из его слов; он не мог догадаться, почему герцогиня фон-Люнебург была причиной постигшего его несчастья.
— Иди спать, — сказал ему рыцарь. — Генрих проведет тебя в твою комнату, и завтра рано утром вставай, и мы вместе пойдем искать Рилгильду.
Это вновь изумило мальчика, но он так устал, что покорно последовал за Генрихом, не проронив ни слова.