"На основании изложенного, все вышепоименованные, в числе 184 человек {На скамье подсудимых, как сказано выше, было 131. Большая часть из остальных 53 окрылись, а часть умерли до суда или погибли в Екатеринославской губернской тюрьме при стрельбе после взрыва 27 апреля 1908 года (см. ниже).}, обвиняются в том, что, когда, в начале декабря 1905 года, из представителей всех крайних революционных организаций образовался боевой стачечный комитет в гор. Екатеринославе, поставивший своей целью насильственно ниспровергнуть существующий в России монархический образ правления, установленный законами основными, и взамен его немедленно созвать учредительное собрание на основании всеобщего, тайного, равного и прямого голосования для установления демократической республики, при чем для достижения этой цели названный комитет постановил объявить политическую забастовку и прекратить товарное и пассажирское движение на всей Екатерининской ок. д., я также прекратить работы во всех железнодорожных мастерских, захватив в свою власть всю линию Екатерининской железной дороги, телеграф, телефон, удалить железнодорожную администрацию и, лишив ее власти, передать таковую своим единомышленникам и сообщникам, разоружить чинов общей и жандармской полиции, подготовить всех железнодорожных служащих на Екатерининской железной дороге, окрестных крестьян и рабочих на рудниках Екаткринославской губернии к вооруженному восстанию, для чего, по указанию боевого стачечного комитета, были образованы на станциях Екатерининской железной дороги: Бкатеринославе, Нижнеднепровске, Александровске, Авдеевке, Гришине, Дебальцеве, Юзовке и др., боевые дружины, вооруженные огнестрельным оружием и разрывными бомбами, предназначавшимися для борьбы с чинами полиции и для открытого вступления в вооруженный бой с войсками, они, обвиняемые, разделяя взгляды боевого стачечного комитета, действуя по его указаниям и имея те же намерения и преследуя ту же конечную цель уничтожения в России монархического образа правления и создания взамен демократической республики, заведомо, сообща вместе со многими не обнаруженными лицами в декабре 1905 года захватили в свои руки всю Екатерининскую железную дорогу и телеграф, лишив власти железнодорожную администрацию, и стали пользоваться железной дорогой исключительно для своих целей, перевозя мятежников и боевые дружины, силою отняли на железнодорожных станциях оружие у чинов общей и жандармской полиции, вступили в боевые дружины, обрадовавшиеся на различных станциях Екатерининской железной дороги, а когда, но распоряжению администрации, высланы были войска для водворения порядка на железной дороге, для восстановлении законных властей и для подавления мятежа, то они, обвиняемые, сосредоточив громадное число мятежников и боевых дружин на ст. Ясиноватой и будучи вооружены ружьями, револьверами, пиками, 13 декабря 1905 года, днем, обезоружили часовых, поставленных для охраны железнодорожного имущества от 12-й роты 280-го пехотного Балаклавского полиса, а затем напали на эту роту, расположенную на продовольственном пункте ст. Ясиноватой, убили ротного командира штабс-капитана Карамышева и, открыв со всех сторон стрельбу по помещению, где находилась рота, принудили всю роту к сдаче, захватив при этом 53 казенных винтовки и ранив во время стрельбы ротного фельдшера Васильева и рядового Фогельнеста, после чего разгромили продовольственный пункт, затем, вечером того же числа, а также 14 декабря 1905 года, сосредоточив громадное количество мятежников и боевые дружины с других станций Екатерининской железной дорога на ст. Александровск и будучи вооружены винтовками, захваченными на ст. Ясиноватой от нижних чинов 13-й роты 280-го пехотного Балаклавского полка, ружьями, револьверами и разрывными бомбами, вступили в бой с войсками, расположенными на этой станции, при чем войсками штурмом были взяты два вокзала ст. Александровск Екатерининской и Курско-Харьковско-Севастопольской железной дороги, и в бою с мятежниками ранен был командовавший полусотней казаков подъесуал Скандилов и казак Дуплан, вслед за тем, по окончании боя, они, обвиняемые, разобрали железнодорожный путь между станциями Итрень и Илларионово, с целью произвести крушение воинского поезда, в коем следовал 133-й пехотный Симферопольский полк, вызванный для подавления мятежа; однако, крушение поезда не последовало, только потому, что порча была своевременно замечена, и, наконец, 17 декабря, сосредоточив громадное скопище мятежников и собрав боевые дружины на станции Горловке, напали на отряд войск, находившийся на этой станции для подавления мятежа под командой капитана Угриновича, и, открыв стрельбу по ротному двору, где и в то время находился отряд войск, убили двух нижних чинов, ранили четырех тяжело, из коих один скончался, и восемь легко, и, кроме того, убили девять казенных лошадей, а затем разгромили ротный и конный дворы, причинив убытки казне на сумму в 2.763 рубля 31 кон. Деяния эти в отношении всех обвиняемых предусмотрены 1-й частью 100 юг. Угол, улож., изд. 1903 года, 279 ст. XXII кн. С. В. П., 1869 года, изд. 3-е.
"Кроме того, Архип Цивилько обвиняется еще в том, что в период декабрьской забастовки 1905 года, с целью возбудить неуважение к священной особе государя императора, позволил себе неоднократно публично на станции Гритнино дерзко говорить, что его и лиц, составляющих высшее правительство, "надо повесить", что предусмотрено 1-й частью 103 ст. Угол. улож. И, независимо от изложенного, Сергей Косьмин обвиняется в том, что 13 декабря 1905 гада, перед уходом 5-й роты 136-го пехотного Таганрогского полка со станции Горловки на станцию Никитовку, он подошел к нескольким чинам роты и стал говорить, что в Екатеринославе войска не стреляли в мятежников, а положили оружие и присоединились к восставшему народу, так как восставшие хлопочут и за солдат, а затем спрашивал этих нижних чинов, последуют ли они примеру своих екатеринославских товарищей и откажутся ли стрелять в народ, если о том последует приказание начальства, что предусмотрено 1-й частью 131 ст. Угол. улож., изд. 1903 года".
III
Приведенная выше формулировка обвинения была принята, как известно уже читателю, при открытии судебного заседания, на основании предложения главного военного суда.
То, что суд принял новую квалификацию обвинения в судебном заседании, било всем в глаза своей незаконностью. Судьям нужно было как-то оправдывать ее даже перед самими собою. О том, как они это делали, у нас имеется очень любопытное документальное свидетельство, а именно: по поводу новой квалификации обвинения начальник Екатеринославского губернского жандармского управления полковник Шредель в своем секретном донесении департаменту полиции о ходе этого процесса написал следующее:
"Не подлежит сомнению, что защита подаст кассационную жалобу, основываясь на том, что суд принял дополнительное обвинение по 100 ст. Угол. улож., против всех наличных подсудимых (130 человек), из коих только 71-му было предъявлено это обвинение до открытия судебного заседания; в отношении остальных эта статья командующему войсками округа для санкции не представлялась.
"С формальной стороны защита будет права, но не по существу, так как квалификация его 100 ст. Угол. улож. основана не на каких-либо новых фактических данных, а вытекает из материала, добытого на предварительном следствии. Затем защитники не усматривают единства действия в выступлениях подсудимых и стараются затушевать мятежные действия, рассматривая вооруженные столкновения в отдельных пунктах, как простое сопротивление властям; некоторые же отрицают даже наличность сообщества, предусматриваемого 102 ст. Угол. улож.
"Об общем ходе процесса представляю дополнительно".
С точки зрения процессуальных законов, образ действия военного суда был "беспримерным. Ни сенат, ни главный военный суд никогда не разрешали изменять после открытия судебного заседания квалификацию обвинения в сторону усиления репрессии и предъявления дополнительных обвинений по статьям, неуказанным в обвинительном акте. Предъявление новых или дополнительных обвинений не допускается в самом судебном заседании независимо от того, правильны или не правильны они по существу, по той единственной причине, что это ставит обвиняемых в полную невозможность защищаться. Это то же самое, что неожиданное нападение из-за угла, или подсиживание жертвы в засаде. Не приняв мер к защите против нового обвинения, не вызвав для парирования его свидетелей, не приготовив возможных документальных доказательств, нельзя вести защиту.