Теперь, когда Лопатин вызвал его, этот бородач вдруг выскочил из-за скамей и бухнулся в ноги судьям с земным поклоном. Конвойные бросились и подняли его, а он стал что-то шептать и шевелить губами и опять упал на колени со словами:
-- Просто простить {Как писал в своем донесении полковник Шредель: "Увольте, господа, правосудие".}...
На этот раз Лопатин ничуть не испугался, а только ядовито спросил:
-- А пика у вас была, когда вы ездили в Горловку?
-- Была, ваше превосходительство.
И опять упал на колени, а потом встал и молча ушел на место.
Во всяком другом суде зла сцена могла возбудить только жалость и вырвать улыбку, но не у Лопатина. Здесь после нее стало еще страшнее.
Опять полились реплики подсудимых: "Не имею", или: "Нет, не имею".
Только те двенадцать, что впоследствии отказались от ходатайства о помиловании, и среди них те восемь, что потом были казнены, гордо заявили суду, что они не хотят защищаться или не признают этого суда.
Надо иметь в виду, что все они не хотели раздражать суд, чтобы не отягчать участи остальных подсудимых, добивавшихся оправдания, и поэтому отказались от произнесения демонстративных речей. Кроме того, при Лопатине произнести их было бы фактически невозможно.