Восторгъ не можетъ вмѣститься въ сердцѣ моемъ, чувствую нужду излить его въ сердце друга.
Вчера были у насъ гости. Я долго не могъ заснуть: вдругъ слышу дымъ, вхожу вспальню и страхъ овладѣлъ мною: тамъ былъ пожаръ. Бросаюсь спасти сонную Амалію. Увидѣвъ ее спящею, я задрожалъ и сдѣлался неподвижнымъ. Но ты не въ силахъ вообразить моего изступленія: ты не видалъ женщины въ такомъ положеніи; -- что сказалъ я? надобно было видѣть Амалію, чтобы представишь мои чувства. Посторонніе предметы на нихъ не дѣйствовали; я видѣлъ, я чувствовалъ только Амалію! но загорѣвшееся одѣяло вывело меня изъ безпамятства: я схватилъ ее въ объятія, отнесъ отъ пламени.
Пробужденная Амалія увидѣла пламя, увидѣла меня, свое положеніе -- и ничего не понимала, все казалось ей сновидѣніемъ. Но вдругъ въ изступленіи она вскрикнула. Я началъ также призывать на помощь. Амалія вырвалась изъ моихъ рукъ, бросилась къ матери, вскочившей на мой крикъ. Домашніе собрались, и все пришло въ движеніе: одинъ я оставался по видимому спокоенъ, но въ душѣ клубились различныя мысли: -- я не могу дать отчета себѣ, что во мнѣ происходило. Смѣшеніе мыслей препятствовало мнѣ размышлять объ окружающемъ меня: я смотрѣлъ на пламя -- и казалось, любовался его яростію; отвѣчалъ на дѣлаемые вопросы; но по какому-то побужденію, не думая, что отвѣчаю; и потому же побужденію пошелъ въ свою комнату, когда услышалъ, что пожаръ потушенъ. Вокругъ меня была тишина; мысли пришли въ порядокъ, въ душѣ блисталъ восторгъ съ прежнею силою. скорыми шагами ходилъ взадъ и впередъ: произносилъ невнятныя слова, произносилъ имя Амаліи, садился; задумывался; но мысли, скользя одна за другою, не производили впечатлѣнія; восхищеніе вспыхивало на лицѣ и я снова вскакивалъ. Такъ пробылъ пока тетка позвала пить кофе. Прихожу, она начала говорить, что безъ меня, можетъ быть, весь.домъ сгорѣлъ бы, что Амалія должна почитать меня своимъ спасителемъ. Амалія краснѣла; взоръ не отрывался отъ земли, рука дрожала, подавая мнѣ налитую чашку. И моя рука дрожала, принимая; мой взоръ боялся встрѣтиться съ ея взоромъ; я чувствовалъ жаръ въ лицѣ своемъ. Августъ готовый совершенно къ отъѣзду, пришелъ прощаться; когда онъ просилъ меня дружбою утѣшатъ Амалію въ его отсутствіи, я покраснѣлъ еще болѣе. Онъ уѣхалъ: Амалія на меня сердится; но виноватъ ли я. Она не хотѣла говорить со мною; я также нерѣшился начать разговора; не постигаю отъ него, ея присутствіе для меня было тягостно, и я возвратился въ свою комнату. Опять восторгъ въ душѣ: опять хожу скорыми шагами взадъ и впередъ; произношу имя Амаліи; сажусь; задумываюсь; но мелькающія мысли не производятъ впечатлѣнія, лицо вспыхнетъ и я вскакиваю. Голова кружится отъ сильнаго волненія; въ груди чувствую тягость: чтобы успокоить себя сердечнымъ изліяніемъ, пишу къ тебѣ и съ нетерпѣніемъ отправляю письмо свое.
Фрицъ. "
Скоро уменьшился восторгъ Фрица. Слова Августа: "я надѣюсь, что дружба твоя утѣшитъ Амалію въ моемъ отсутствіи; -- сперва произвели весьма слабое впечатлѣніе, которое исчезло вмѣстѣ съ ними; но когда мысли Фрица начали приходить во порядокъ, то безпрестанно представлялись ему. Онъ вспомнилъ съ какою довѣренностію говорилъ Августъ: -- " и увидѣлъ, что если хочется остаться благодарнымъ человѣкомъ, то не долженъ питать къ Амаліи, а потому рѣшился быть съ нею какъ можно рѣже и въ шумѣ свѣта искать по крайней мѣрѣ разсѣянія, уже не находя въ немъ удовольствія.
Амалія на Фрица не долго сердилась. Она была обыкновенная дѣвушка: была хороша и знала это весьма твердо. Фрицъ стыдился самаго себя и не смѣлъ говорить съ нею. Притомъ же мать могла замѣтить ихъ странное обхожденіе: Амалія рѣшилась помириться, и они стали обращаться по прежнему, кромѣ того, что въ поступкахъ своихъ оказывали нѣкоторое принужденіе и болѣе уже остерегались другъ друга.
Однажды Амалія отъ скуки перевертывала листы своего альбома. "Послушай, Фрицъ," сказала она, "вотъ хорошенькіе стишки, вѣрно тебѣ понравятся:"
Изображеніе дружбы.
Возмите у любви колчанъ съ стрѣлами
И лукъ съ опасной тетивой;