— Притом, он заслужил…
В глазах Марьи Львовны мелькнул злобный огонь.
— А ты не виновата, крошка. Мы были все молоды. Молодость бывает только раз — надо ею пользоваться.
Марья Львовна притянула в себе бледную, дрожащую внучку.
— Помни, помни одно: sois raisonnable[140].
Ненси ничего не понимала: ее не порицают — нет! ее даже как будто хвалят!.. Бедное сердце то мучительно сжималось, то прыгало, как бешеное, в груди. В голове царил полный хаос…
— Если ты любишь меня — ты будешь держаться умницей, — нежно, но твердо произнес Войновский, прощаясь вечером с Ненси.
Всю ночь Ненси не сомкнула глаз.
XV.
Когда из темной дали показались три огненных фонаря локомотива, Ненси, ходившая по дебаркадеру с Эспером Михайловичем, едва сдержала готовый вырваться из стесненной груди крик. Она судорожно схватила своего спутника за руку.