— Ты делаешься женщиной… Из ребенка становишься львицей, — сказал ей Войновский.
— А это разве хорошо? — спросила Ненси равнодушно.
— Еще бы!.. Мы с тобой делаемся взрослыми. Мы начинаем входить в жизнь!..
XIX.
Юрий писал все чаще и чаще; его письма выражали нетерпение; он жаловался на экзамены, затягивающие его приезд.
Ненси ожидала свидания с ним, уже без радостного ужаса, а спокойно, как что-то неминуемое и неизбежное.
Решено было выехать в деревню в первому июня, без Юрия.
Несмотря на холодность Марьи Львовны и почти нескрываемое презрение со стороны дочери, Сусанна вовсе не думала их покидать. Она превосходно проводила время с юным Сильфидовым и находила жизнь в русском большом городе также не лишенной своеобразной прелести.
— Право, после долгого скитания за границей, j'aime ma patrie[162], — сказала она Марье Львовне, сообщив при этом, что проведет с ними месяца полтора, в деревне; а после, если maman будет добра помочь ей — отправится в Биарриц, так как les bains de mer[163] ей необыкновенно полезны.
— Ты через две недели приезжай сюда под каким-нибудь предлогом… Ну, заказать платье… что ли?.. А после… меня звала погостить grand'maman в деревню, — объявил Ненси Войновский в их последнее свидание.