Встреча была неловкая, странная… И они оба смутились.
Но обаяние лета, родной природы, чудных воспоминаний любви — заставили его скоро позабыть неприятное ощущение первой минуты. А она? Она с каждым днем все становилась нежнее и нежнее… и в ласках его старалась найти для себя забвение, уйти от себя самой. Казалось, снова воскресла весна их любви. Они читали, гуляли вместе по деревне, заходили в избы, где он подолгу засиживался, беседуя со старыми приятелями своего детства.
Они возвращались веселые и радостные, строя планы будущего, оглашая рощу молодыми голосами…
Но чем ближе подходил роковой день, назначенный Войновским, тем тревожнее, порывистее становилась Ненси.
Она объявила мужу о своем отъезде накануне этого дня, улыбаясь натянутой, виноватой улыбкой.
— Как же ты поедешь одна? — воспротивился он. — Я поеду с тобой.
— Нет, нет, нет! Меня это только стеснит… Мне нужно… к портнихе… разные неинтересные дела… я буду торопиться, и… все выйдет нехорошо.
Он удивился, но не настаивал.
Ненси уехала одна.
В городе она вела себя невозможно: отравила Войновскому всю сладость ожидаемого с нею свидания, и видя перед собой ее постоянно испуганное лицо и вечные слезы, он поспешил проводить ее, раньше определенного часа, назад в деревню.