— Я очень рада.
— Он хочет писать с меня… Меня это займет.
— Но это утомит…
— Нет, можно, ведь, на воздухе… Я, все равно, целыми часами сижу в своем кресле…
Гремячий ожидал уже ее в парке. Он был во всеоружии художника: с складным, походным мольбертом и большим красного дерева ящиком, в котором лежали палитра, кисти и краски. Ненси взволновалась…
— О, да какой вы нетерпеливый!.. — весело заметила Марья Львовна.
— Мы займемся через полтора часа, — сказала Ненси. — Вы знаете — у меня обязанности больной, — прибавила она, улыбаясь.
Первый сеанс, однако, не удался. Работа не клеилась. Лицо Антонина Павловича было сумрачно. Он делал наброски небрежно, точно нехотя. Ненси поняла: его стесняло присутствие Марьи Львовны.
Она сказала, на другой день, бабушке:
— Он не может, я это вижу, писать при тебе; а мне интересно, чтобы он писал.