— Ну, хорошо, хорошо. Стань, крошка, — я буду тебя вытирать.
Ненси прыгнула на клеенчатый коврик возле кровати и, дрожа всем телом, терпеливо ожидала конца скучной операции, которую бабушка аккуратно совершала над ней каждое утро. Но Марья Львовна не торопилась. Она медленно, как бы смакуя, проводила губкой, потом — жестким полотенцем по гибким членам еще не вполне сформированного, нежного тела Ненси.
— Ну, одевайся, крошка!
— Ах, слава Богу!.. Ах, как скучно, бабушка, это обтиранье!.. — И Ненси торопливо начала одеваться.
— Зато ты мне скажешь потом спасибо, крошка, когда в сорок лет будешь еще совсем молода.
— Ах, это так долго, долго ждать. Я не доживу… и потом — сорок лет… Ай, какая я буду старуха!..
— А твоя мать?
— О, мама молодая!..
— Но ей сорок лет.
Ненси задумалась.