* * *
Прошел год. В огромных залах Академии Художеств по целым дням шумно разгуливала пестрая, оживленная толпа. Выставка была в полном разгаре. Большие, средние и малые полотна, разукрашенные рамами, глядели со стен.
Около очень большого размера картины густою массой постоянно теснилась публика. Раздавались громкие похвалы.
Художник, известный когда-то мастерским изображением натуры и пять лет уже отсутствовавший на выставках, — появился снова, с другим совсем направлением, и снова заставил говорить о себе.
В углу картины, возле самой рамы, размашистым почерком значилось: Антонин Гремячий.
С полотна глядели загадочные, лучистые, проникновенные глаза Ненси. Но только изменен был первоначальный план.
Среди волн прозрачного воздуха, вся залитая неизвестно откуда льющимся светом, окутанная похожим на серый туман плащом, с длинными, падающими по плечам волосами — стояла золотокудрая женщина… строгая… Картина называлась «Вечность»…
Н. Анненкова-Бернар. «Вестник Европы», №№ 4–6, 1902