Юрий даже привскочил на месте.
— Я?.. О, Боже мой, как же я мог обидеть вас?
— Да, вы. Я даже из-за вас плакала… А бабушка мне говорила, что никогда не надо плакать из-за мужчин, а всегда они должны плакать из-за нас… А я, вот, плакала.
Юрий сидел совершенно уничтоженный и пораженный. Как мог он, как смел он обидеть эту неземную, прелестную девушку — и чем? он ломал себе голову.
— Да, вы меня обидели. Зачем вы так скверно играли вчера, — зачем?
Юрий прошептал что-то в роде извинения и весь красный, поддаваясь непосредственному влечению сердца, хотел взять ее за руку, но испугался сам этого движения и потупился.
Ненси тоже вспыхнула, зато прежняя смелость вернулась к ней опять.
— Послушайте, я вам прощаю… только на первый раз! Больше вы не должны так играть. Слышите?!. И главное, — в последний раз, перед моим отъездом в Париж, вы должны сыграть мне «Warum» точь-в-точь как тогда играли, когда я слушала в кабриолете, а вы этого не знали, да и меня не знали… Хорошо?
Юрий вздрогнул.
— Вы разве уезжаете?.. И скоро?