— Здесь не совсем удобно — все слишком знают… Предмет ненужных разговоров… А мне устроил наш священник — отец Иван… il а son fils pas loin d'ici[86], верст шестьдесят… Он дал письмо… У них прекрасный экипаж… при них старый лакей… Там и свидетели, и все уже улажено.
— Куда же они поехали?
Марья Львовна посмотрела с удивлением на обезумевшую и ничего не понимавшую Наталью Федоровну.
— Венчаться.
Наталья Федоровна отчаянно вскрикнула и схватилась за грудь.
— Что вы сделали!.. Боже мой, что вы сделали!..
Она искала опоры я опустилась на первый попавшийся стул.
Марья Львовна нашла всю эту сцену неприличной в высшей степени.
«Она, кажется, с ума сошла — cette pauvre femme[87]: прийти в чужой дом и устроивать истории»!..
— Но что вы сделали!.. Ах, что вы сделали!.. — как в бреду бормотала Наталья Федоровна, качая головой из стороны в сторону. — Боже, Боже мой!.. Горе!.. непоправимое горе!..